— Эй, — сказала Рысь. — Тоня. Похоже, нас все игнорируют.
— Угу, — откликнулась та. Имперец и впрямь стремительно, на полном ходу, шёл дальше. Если торпедные попадания и сказались на его скорости, на глаз этого даже не получалось заметить.
— Ну и чего ты ждёшь? — спросила у неё Пшешенко. — Давай. Покажи класс. Девочки прикроют.
— Класс? — удивилась Мифунэ. — Подруга, ты о чём?
— Спасения на водах, как в ангаре хвасталась, — Рысь указала ей на крохотный плотик возле горящего и тонущего самолёта. Яркий бензиновый костёр пока что закрывал его от мстительных имперских комендоров, но вряд ли надолго. — Давай. Сделай мечты реальностью. Несколько минут у нас точно есть.
— Ха, — Антонина Мифунэ усмехнулась. — Фотик мой подержи?
Глава 25
Глава 25. Подводник в бою
«The Germans never came so near to disrupting communications between the New World and the Old as in the first 20 days of March 1943»
Captain Stephen Wentworth Roskill
О чём может думать командир имперской подводной лодки накануне решающего сражения? На этот вопрос работники пера и печатного станка давно уже дали пару десятков ответов, где различается лишь соотношение пафосности и сентиментальности. Рекомендованное «сверху», по слухам, составляло три к одному. То есть, на каждую мысль о родной сакуре или берёзе требовалось не меньше трёх раз подумать о Янтарном троне, радости отдать жизнь за Императора и приумножении славы дважды Непобедимого Имперского флота.
Фон Хартманн уже почти час думал о лопнувшей резинке трусов. Проблема совершенно дурацкая, когда ты дома, рядом со шкафом, в котором нижний ящик забит этими самыми трусами-носками. И горе, если шкаф за полмира, вторые трусы брошены в стирку, а еще одни на прошлой неделе упокоились в мусоре… и при этом ткань форменных брюк замечательно умеет впитывать пот и натирать кожу.
Конечно, оставался вариант соорудить что-то из бинтов, но…
— Море шумит…
— Шта, прастите?
— Виновата, комиссар, — поправилась Кантата. — Множественные шумы прямо по курсу. Очень множественные. И взрывы глубинных бомб.
— Контрольное бомбометание, — вслух предположил Ярослав. — А может и гоняют кого-то. Ладно. Приготовиться к погружению. Средний вперед, рули вниз на полную.
— На сколько ныряем?
— Не знаю.
— Но…
— Вы почувствуете нужную глубину, — пообещал фон Хартман. — Или увидите. Сейчас для нас главным будет вот этот прибор, — Ярослав указал на градусник, отвечавший за температуру забортной воды. — Кто знает хоть какие-то молитвы — молитесь!
— А… о чем?
— О чем? — переспросил фрегат-капитан. — Можно, к примеру, о даровании победы имперскому оружию. Вроде в той карманной книжице, что комиссар выдавала, такие молитвы были. Да, ещё… если кто-то придумает молитву, чтобы глубина термоклина оказалась меньше, чем наша глубина разрушения, будет ну просто замечательно.