— Патент-лейтенант Стиллман в агрессивной форме отказывается приводить самолёт в уставной вид после ремонта, Такэда-доно! — отрапортовал сотник.
— Командир, прикажите им! — яростно сверкнула очами Газель Стиллман. — Это мой самолёт! Не имеют права!
Такэда посмотрел на розовый самолёт. Его взгляд скользнул по шаржам и застыл на корявых надписях на брюхе и нижней стороне крыла. Одна выглядела свежей, краска не успела просохнуть:
Айша Багдасарян.
Такэда вздохнул.
— Патент-лейтенант Стиллман, я понимаю ваши чувства, — сказал он. — Но требую на этом и прекратить. Не превращайте боевую машину в фетиш культа мёртвых, вы не в Империи. Летайте за живых, это приказ.
— Хаи, Такэда-доно! — мрачно подтвердила Газель.
— Расцветку оставить, — продолжил Такэда. — В случае повреждений восстанавливать. При окончательной утрате самолёта новый предоставить экипажу в уставном виде.
— Хаи, Такэда-доно, — слегка обалдело подтвердил сотник.
— А вам, патент-лейтенант я настоятельно советую уже сейчас подтянуть навигацию по счислению координат, научиться уже, наконец, брать поправку на боковой снос при высокой скорости ветра и получить у бортовых секретчиков методичку по слепой и туманной посадке в тёмное время суток, — закончил Такэда. — Как вы знаете, имперские подводники обычно полагают, что ночью они почти в безопасности. Но у нас с вами есть все средства доказать им обратное, не так ли?
— Я их просто утоплю, — мрачно пообещала Газель Стиллман. — Всех!
Глава 14
Глава 14: Подводник в лагуне
Не все на Новой Гвинее были каннибалами, но случалось это не один раз…
сержант Масатсугу Огава
— Выглядит как-то пусто, не находите? — пустота вокруг бунгало, выделенного для экипажа «Имперца» действительно настораживала. Само собой, на полное соблюдение устава, с выставлением часовых и прочими атрибутами пехотных маршировалок он и не рассчитывал. Но вот отсутствие всяких признаков жизни спустя пару часов после восхода солнца выглядело… тревожно.
— Может, на пляж все пошли? — Герда перехватила в другую руку замотанное в китель ведерко с мороженным. — Купаться и все такое?
— Пляж? — фон Хартманн оглянулся направо, где в паре сотен шагов между редкими пальмами жемчужно сверкал песок. Впрочем, слева берег был ненамного дальше. Мыс Длинного Языка, на котором располагалась «гауптвахта с удобствами», как именовали это место глубинники, на карте острова выглядел как упомянутый орган, где-то в районе челюсти перегороженным двухсаженным забором. С колючей проволокой поверху, парой вышек и постом военной полиции на воротах. Обычно сюда отправляли проштрафившиеся в пылу берегового загула экипажи, поскольку кроме пляжа и спортивной площадки, никаких других культурных и не очень объектов, на Длинном Языке не имелось. Это вынуждало проштрафившихся вести очень здоровый и, что особенно трагично, трезвый образ жизни.