* * *

Долгожданный заход в порт Такэда наблюдал, как и положено, с ходового мостика судна.

— Харальд-сан, — поинтересовался он. — Скажите, из порта нас точно отправили куда надо? Это не отстойник для старой небоеспособной посуды?

В момент этой судьбоносной реплики ВАС-61 «Кайзер бэй» на самом малом неспешно полз мимо ржавого остова, затопленного под гнетом на скуле волнолома с осадкой на корму. Из волн ещё торчал нос и огрызок названия «…рывый Риг»

— «Подснежник», — определил Харальд Бьорн Катори. — Надорвался и опустился ещё в годы китобойного промысла, вслед за чем скатился на дно по наклонной.

«Подснежниками» какой-то юморист с большими эполетами обозвал вчерашние китобойные суда, наспех дополненные пушкой-четырёхдюймовкой, несколькими пулемётами, сонаром и парой бомбомётов с частоколом противолодочных ныряющих ракет. Некоторые из них в тот мартовский набор действительно по отстойникам рыболовецких компаний из-под фута снега поверх ржавчины и откопали. Впрочем, список заявок на потопленные вражеские субмарины внушал уважение любому, кто верил его цифрам хотя бы на треть.

— Вы так не любите малые противолодочные суда, Харальд-сан? — поинтересовался Такэда, уже заранее предполагая ответ, и не ошибся.

— Последний год обучения раскидали на боевую практику на этих лоханках, — скривился навигатор. — Согласно идиотским приказам штаба, мы учили бородатых мужиков, годившихся нам кто в отцы, кто в деды, как делать их работу правильно с точки зрения приросшего к адмиралтейскому столу орденоносного пенька в полушаге от маразма. А они учили нас выживать на борту, через который любая волна прокатывается насквозь. Крайне бодрящий жизненный опыт, когда за тем бортом холод собачий, а ветер превращает брызги в горизонтальный ливень.

— Но я, кажется, понимаю логику порта, — Такэда окинул взглядом строй облезлых лоханок по бакборту. — Здесь одни суда. Формально они в своём праве.

— Принцип непреложности единства соблюдён, да, — Катори улыбнулся. — Если в философском запале проигнорировать одинокий эсминец у дальней стенки.

— Что ж, придётся выяснять губительные для самооценки подробности на суше, — вздохнул Такэда. — Если это напрямую затрагивает борт, экипаж и нашу честь, офицеры узнают это от меня первыми.

На борту авианесущего корабля у Айвена Ивановича Такэды отыскались бы полноценные два помощника. На эскортном судне таковой роскоши не предусматривалось. Обязанности по контролю судна в отсутствие капитана делили Харальд Катори и Збых Кащенюк.

До войны известие о квази-есауле на должности, временно равной капитанской, не сошло бы даже за дурной анекдот. Поколение офицеров Катори скорей наоборот, удивлялось тому, что такая замена кого-то беспокоит как неподобающая. Электрическое хозяйство квази-есаула давно уже равнялось по фактической сложности любой другой крупной боевой части на борту.