— … то что вы сделаете?
— Тоже вас куда-нибудь… засуну, — пообещала Сакамото. — Вы полезны… но незаменимых людей нет. Как я уже убедилась, экипаж достаточно подготовлен…
— … чтобы почти утопить подводную лодку пять раз в течение перехода даже без воздействия противника. Я не просто полезен, комиссар-сама, я именно что незаменим. Без меня вас утопит первый же встречный конфедератский сторожевик, если вы до него доплывете. Да, и перестаньте долбать в меня вашими фамильными умениями.
— Какими умениями? Вы о чем вообще…
— Да бросьте притворяться, я же читал ваше дело. Подчинение разума, чтение ауры и страх. Отличный набор для контрика, не понимаю, почему вы сразу… и хватит уже шипеть!
— Но я… — начала Татьяна, однако фон Хартманн уже и сам осознал, что в этот раз шипение уже переходящее в свист, раздается откуда-то со стороны… причем звук явно не исходил из человеческого горла. Оглянувшись, он увидел, как в полуверсте от них, на дальнем пирсе, из рубки подводной лодки вырывается в небо столб дыма и огня, развернулся к мостику и заорал: «Вниз! Все вниз!» Затем снова оглянулся на фонтанирующую багровой струей подводную лодку, сбил Сакамото с ног, навалился сверху… и почти сразу откатился в сторону, получив сразу несколько ударов. Тот, что коленом между ног, был болезненней, зато пощечина вышла оглушительней.
Впрочем, проморгавшись, Ярослав разглядел парящий в небе предмет и понял — оглушительной была вовсе не пощечина.
Громадная туша баллона высокого давления летела уверенно и неторопливо — позволяя обгонять себя другим, более мелким обломкам и лениво вращаясь. Наконец она взобралась на верхнюю точку, зависла там, словно раздумывая, а затем также неторопливо начала падать. Прямо на фрегат-капитана.
* * *
— Она погибла сразу!
Доктор Харуми протирала руки антисептической салфеткой нарочито тщательно, словно пыталась оттереть нечто донельзя липкое и противное.
— Перелом основания черепа… даже окажись я рядом в тот же миг…
— То вы бы ничем уже не смогли бы ей помочь, — закончил фон Хартманн. — Зато можете помочь другим. У нас половина экипажа с травмами… а вторая половина могла просто из-за шока еще не осознать, что чего-то себе переломала. Займитесь этим, доктор. Сейчас. Это приказ.
— Да, фрегат-капитан.
— Теперь вы, — Ярослав посмотрел на стоящую рядом Анну-Марию. Та продолжала всхлипывать, а левое ухо девушки заметно увеличилось в размерах и покраснело — Лейтенант флота Тер-Симонян! Вы меня вообще слышите⁈
— Она со мной в одной спальне была, — тихо сказала лейтенант. — Белка… то есть, матрос Дебриенн. Еще до разделения… меня взяли на офицерские курсы, а её на электрика. За две кровати от меня. Понимаете… она простудилась тогда, проболела две недели, поэтому контрольную работу написала хуже. А так ведь Белка умная была… и на её месте…