Детишки заводчан днем в специальном доме содержатся — называется «Детский садик». Там за ними воспитательницы присматривают — навроде барских гувернанток, только наши, русские, а не француженки или немки. Письму там учат и счёту, кормят за счет Хозяина, на свежем воздухе выгуливают. А как подрастут детки, то им дорога в школу, а после — в профессиональное училище. Смотришь — к шестнадцати годам юный человек уже совсем самостоятельный, токарем или фрезеровщиком работает, неплохую заработную плату имеет.

А все благодаря Хозяину — отцу нашему сердечному — Александру Михалычу Рукавишникову. Стал он светлейшим графом и генералом, но вышел-то из промышленников. И теперь только о счастье народном и радел.

На новом месте-то я, в Стальграде не оплошал: учиться пошел, профессию получил, в заводскую Добровольную дружину попал. Заприметил там меня Хозяин и вызвал к себе — поговорить! О всей моей жизни расспросил, причем иногда во время этого разговора мне казалось, что Рукавишников про меня знает почти всё — даже имя и отчество деда-деспота без подсказки назвал. А в конце беседы пошутил, видимо: глянул на меня и говорит: Кто же тебя горьким назвал, сладкий ты мой? Я в ответ и вымолвить ничего не смог.

Определил меня тогда Хозяин по итогам, как он сказал, собеседования, во внутреннюю Стальградскую дружину — там военное дело изучали настоящим образом — учились стрелять из винтовок и револьверов, двигаться на поле боя, обороняться и нападать. После промежуточного экзамена меня в пулеметчики определили — уж очень метким я оказался. Страсть, как понравились мне эти машинки, и не за смертоубийственность прямо-таки адову, а как шедевр мысли инженерной. Конечно, изобрести такое — под стать не каждому. Хотя, вот командир механизированной разведроты «Медведей» поручик Еремей Засечный — как раз из таких самородков будет. У нас в гвардии вся пехота, почитай, его карабинами вооружена, и нет для стрелков лучшего оружия: надежного, мощного и простого.

Но куда лучше — мощный 10,67-миллиметровый башенный «Единорог»! Его я знаю до последнего винтика. Могу одиночным выстрелом попасть в консервную банку на дистанции в километр

А гвардейцами мы стали когда грянул мятеж Володьки-иуды — Великого князя Владимира. Бои были тяжелые — от нашей тогдашней роты, почитай, чуть больше половины уцелело. Довелось мне и с «красномундирниками»-англичанами схлестнуться. Скажу так: для моего верного «Единорога» работы хватало с лишком!

Опосля нашей победы доверил мне Хозяин возглавить боевую группу для прикрытия важнейшей миссии, посланной на другой конец света — в Азию, для установления связи с нашими моряками.