— Да, по генеральским меркам такие потери — мелочь, не стоящая внимания! — с горькой улыбкой сказал Альбертыч. — А для солдат каждый убитый — брат, свояк, кум или просто хороший друг. Тем более в этом батальоне, где все нижние чины друг другу какие-то родственники — близкие или дальние.

Мы помолчали пару минут, отдавая дань памяти погибшим бойцам.

— И вот что еще, Дорофеич, — сказал мой друг, задумчиво почесывая висок. — Хорошо, что ты еще не успел в свою Англию умотать...

— Ага, в «свою»... — хохотнул я. — Глаза бы мои ее не видели, но работа... Без моей работы там не обойтись! Так чего ты от меня хотел?

— Есть одно дело, где требуется твоя консультация! — сказал Альбертыч и решительно, по-генеральски добавил: — Бросай эти детские игры, поехали в Ставку, там поговорим!

Я покладисто кивнул и мы пошли прощаться с офицерами горнострелкового батальона. Недалеко от линии фронта Альбертыча ждала целая колонна — три броневика «Медведь». Два с пулеметными башнями и бойцами его знаменитой роты «спецназа ГРУ», один — в варианте КШМ.

Внутри кэшээмки было довольно просторно, светло (горели аж три электрических плафона на потолке) и тепло (работала электрическая печка). С большим удобством разместившись в мягких креслах, мы как-то незаметно, пригревшись после прохладного апрельского воздуха, заснули. Заснули оба — и у меня и у Альбертыча прошедшая ночь прошла «на ногах».

Проснулись, когда наша бронеколонна приехала в Ставку верховного главнокомандующего, размещающуюся неподалеку от города Владимир-Волынский. Насколько я знал, нашего «батюшки-царя» здесь сейчас не было — Олегыч накануне, как почти все его штабные, уехал «в войска», на передовую. Что, с одной стороны, характеризовало его как человека смелого, а с другой — подверженного той же болезни, какую этим утром выявил у меня Альбертыч — «бурлению гормонов». Император должен в первый день боевых действий в штабе сидеть, и отслеживать доклады подчиненных со всех участков фронта, благо связь, в том числе радийная и проводная телефонная, работает отлично.

Ладно, сам такой, что уж говорить...

Личный штаб генерал-майора Целебровского располагался в трех больших палатках на некотором удалении от основного штабного «городка». И охрана тут у него тоже была своя — караул несли бойцы в «фирменных» маскировочных накидках. Я, снова увидев их, в очередной раз остро пожалел, что не могу взять с собой в Англию полсотни таких ребят — поучить моих ирландских товарищей уму-разуму и, особенно, азам воинской дисциплины.

Едва мы с Альбертычем вошли в центральную палатку и подошли к столу, на котором была расстелена крупномасштабная карта Карпат, появился адъютант с огромными кружками кофе.