— С новыми «звездообразными» движками планеры поднимают по сто тридцать килограмм, не считая пилота! — с довольной улыбкой «похвастался» Альбертыч. — Но, увы, дружище, дальность у них всего сто-сто пятьдесят километров.

— А если дополнительный бак поставить? — брякнул я и прикусил язык. — Глупость сморозил: какой смысл в баке, если кроме него в гондолу ничего больше не впихнешь!

— Верно, Дорофеич... — грустно сказал генерал и призадумался.

Пока он молчал, я принялся разглядывать карту и перелистывать справки по другим объектам. Может быть и менее удачным, но более доступным.

— А ведь идея с воздушной доставкой — хороша! — вдруг сказал Альбертыч. — Есть у нас уже кое-что покруче планеров-дельтапланов! Горегляд с внучком месяц назад самолет испытали! Почти как настоящий!

— В смысле — как настоящий? — удивился я.

— Почти точная копия «Цесны»! — радостно сказал генерал. — И дальность должна быть приличной и грузоподъемность. Только я точные ТТХ не помню, надо уточнить... Так, внучок уже, наверное, Краков обходит, к нему лучше не «стучаться»... А вот позвоню-ка я Горегляду — он-то точно на месте!

И генерал, отойдя к столику с телефонными аппаратами, начал крутить какие-то ручки, переключать рычаги и общаться с невидимыми операторами. К нашему счастью, оказалось, что войсковая телефонная сеть имеет выход на гражданскую и всего через десять минут Альбертыч дозвонился до нужного абонента. В Нижнем Новгороде уже наступил рабочий день и товарищ Горегляд был на месте.

— Так, Дорофеич, записывай! — скомандовал генерал. — Дальность у аэроплана «Р-1» — шестьсот километров, грузоподъемность — четыреста килограмм! Записал?

Я кивнул.

— Спасибо, Афанасий Петрович! Доброго дня! — попрощался генерал и взглянул на меня с новым интересом. — Это хорошо, Дорофеич, что я тебя для консультации дернул! Хорошую ты идею подал! Ведь данных характеристик нам вполне хватит для заброски двух-трех бойцов и необходимого количества взрывчатки!

— Заброска посадочным способом? — уточнил я, еще раз внимательно рассматривая карту. — И где он здесь сядет? Стены ущелья — почти вертикальные, а вдоль реки кучи камней — угробится сто процентов, даже если за штурвалом будет ас. Кстати, а кто у нас стал первым летчиком?

— Первый летчик у нас, ты не поверишь, Дорофеич, — Иосиф Виссарионович Джугашвили, позывной «Сталин»! — сказал Альбертыч и звонко расхохотался.

— В смысле Джугашвили? Тот самый? — удивился я. — Слышал, что он во флот пошел служить... И как он вдруг летчиком стал?

— Так он до сих пор служит во флоте! Имеет звание мичман. А летать он начал еще во время Турецкой войны, на планерах! — ответил генерал. — И взяли его в испытатели не из-за фамилии, а за реальные заслуги — у парня настоящий талант пилота и, что более важно, хладнокровие высочайшего уровня! Ты думаешь как он свой нынешний позывной заслужил? Внучок рассказал, что на первом полете он при посадке промахнулся и чуть не угробился — техника-то ведь новая, совсем другой системы пилотирования требует. А Иосиф Виссарионович сумел в последний момент компенсировать высоту и безукоризненно посадить самолет. У парня настоящие стальные яйца!