А вот наш командир Александр Михалыч Рукавишников, прогнав из палатки пленного и большинство своих (оставил только комбатов и одного ротного — Ерёму), призадумался.

— С одной стороны, это, конечно, хорошо, что супостат сам в одно место собирается. Там нам его бить будет удобно — на нашей стороне артиллерия крупных калибров, а у них эти двести орудий — полевые гладкоствольные пушки с мизерной дистанцией стрельбы! — сказал минут через пять Хозяин. — Но, мать его, пять дивизий!!! И здесь три!!! Всех мы не поубиваем, большинство руки вверх задерет! И что нам с такой толпой пленных делать? Охранять до подхода нашей линейной пехоты? Так они по плану только через десять дней до Брно должны дойти!

— Так обойти их! — предложил начштаба полка подполковник Брусилов. — Что там за длина у этой оборонительной линии? Тридцать-сорок километров? Ну, без дорог, ну, медленно… Потратим лишних два дня, но ведь потом выйдем на оперативный простор! А там до Вены всего километров сто!

— Не так всё просто, Алексей Алексеевич! Вы на карту посмотрите! — веско говорит командир дивизиона бронепоездов полковник Никитин. — Австрийцы ведь не совсем идиоты — предполагаемая оборонительная левым флангом упирается в предгорья Судет, а правым — в реку Мораву. Для обхода — сложная местность! К тому же вы лишитесь поддержки моего дивизиона. А это, напомню, двенадцать орудий калибра сто пятьдесят два миллиметра, бьющих на десять километров!

— А что скажет самый младший по званию на нашем совете? — сказал Александр Михайлович и выразительно посмотрел на командира разведроты.

Поручик Засечный глубоко вздохнул, машинально огладил усы (мне кажется, что Ерёма до сих пор не привык к тому, что давным-давно является офицером Русской армии и теряется в присутствии больших чинов) и рассудительно сказал:

— Наш полк, кроме темпа продвижения, ничего не теряет. Мы тут можем хоть до зимы в оборону встать — снабжаться будем по железной дороге, которую австриякам ни за что не перерезать — бронепоезда не дадут. Но, мне кажется… — тут Засечный на мгновение умолк и снова погладил усы. — Мне кажется, что мы забыли о нашем втором эшелоне! Там всего три полка — два на зачистке и один резервный. А ведь эти три австрийских дивизии, которые идут с юго-востока, вполне могут по ним ударить! А у линейной пехоты боевого опыта нет, я узнавал… Ни офицеры, ни солдаты в обеих войнах не участвовали…

— Есть там обстрелянные офицеры, есть! — обронил Рукавишников, покачивая головой. — Но очень мало! И, как правило, на небольших должностях. А командиры полков и комбаты — действительно без опыта современной войны! Да и вооружение у пехоты… Не чета нашему! Да, все вооружены винтовками «Пищаль», да, в каждой роте — пулеметный взвод станковых «Единорогов». Но ручных гранатометов нет, «Бердышей» нет, артиллерия устаревших систем на конной тяге. Но самое хреновое — носимый боезапас — на один хороший бой! Потому как там система снабжения — конными повозками. У них обозы на километры тянутся!