В палатке наступило гробовое молчание — все присутствующие живо представили, что будет, если по этим трем полкам ударят три австрийские дивизии. Скорее всего австрияки понесут большие потери от огня пулеметов и скорострельных винтовок, но гарантированно сомнут наших — разница в численности трехкратная! А потом… Австрийцам будет открыта дорога на север — между Краковым и Люблиным только небольшие отряды наших тыловиков.

— Ну, допустим, при таком развитии событий, глобальной катастрофы, я имею в виду захват австрийцами Люблина, Ковеля и выхода на подступы к Варшаве, удастся избежать — мы повернем обратно, быстро догоним противника и просто растерзаем его! — сказал Брусилов. — Но потери в пехоте будут очень большими. И про наступление, вероятно, вообще придется забыть! Не погорячились ли мы, Александр Михалыч, уйдя так далеко в отрыв без надежного обеспечения тыла?

— Ну, кто же знал, что на нашем направлении будет действовать почти десяток дивизий! Разведка докладывала о двух-трех, максимум четырех! Мы бы их растрепали за пару дней, а пехота бы добила! — пожав плечами, сказал Рукавишников. — У австрийцев чисто физически не могло быть много полноценных соединений. Сдается мне, что их кто-то предупредил и они успели провести частичную мобилизацию! Как бы не лепший кореш нашего любимого императора — кайзер Вильгельм…

— А ему это зачем? — удивился Брусилов. — Мы ведь сейчас с немцами вроде как союзники?

— Эх, Алексей Алексеевич, — вздохнул Рукавишников. — Вот мы с болгарами вообще вроде бы братушки, от осман их спасли, а они обе мировые против нас воевали. Что уж про немцев говорить! Которые оба раза, твари, такой террор на нашей земле устраивали… Нет, ну точно нас кайзер сдал: чтобы мы с австрийцами взаимно друг друга обескровили, а не в одни ворота!

— Простите, Александр Михайлович, а… какие еще две мировые? Что вы имели в виду? — спросил ошарашенный Брусилов.

Да и мне в этот момент было жутко интересно: что же это за очередное откровение наш Хозяин выдал? Нет, ну явно он очень непростой человек! Если, конечно, он вообще человек!

— Извините меня, Алексей Алексеевич, оговорился! — усмехнулся его светлость граф Рукавишников. — Что-то сморозил, сам не понял. Видимо, от усталости! Впрочем, довольно лирики! Нам сейчас очень быстро надо решить: что делать?

— Предлагаю немедленно штурмовать Остраву! — решительно сказал Никитин. — Необходимо обеспечить свой тыл и открыть коммуникацию по железной дороге от Варшавы до Брно!

— Поддерживаю! — кивнул Брусилов. — Иначе мы застрянем в позиционном тупике. А пока мы тут будем сидеть — австрийцы возьмут Люблин и замахнутся на Холм и даже, может быть, Ковель!