За месяц до смерти⁈

По спине пробежали мурашки. Показалось, что на миг заглянул в прошлое, в то, что меня ждет…

— Ваше величество, вам что-то принесли, — с нескрываемым подозрением сообщил Ширинкин.

Я резко развернулся. Взгляд уперся в согбенную спину, обтянутую несвежей белой рубахой с пятнами пота. То ли Яков, то ли Иосиф протягивал мне маленькую шкатулку.

Мой главный охранитель забрал ее, повертел в руках, не счел опасной и спросил:

— Здесь написано «Царю-Освободителю». Открыть?

— Дай сюда!

Почти вырвав у него из рук шкатулку, я отошел в сторону, присел на каменную оградку галереи между двух древних столбов. Нащупал примитивный замочек. Раскрыть его быстро не вышло, он был спутан нитками, скрепленных сургучной печатью.

— Есть нож? — окликнул Ширинкина.

— Сей момент.

Он переадресовал мой вопрос телохранителям.

Князь Вачнадзе тут же протянул короткий ножичек в чехле. Такой раньше использовали вместо ножа и вилки кавказцы, когда пировали. И для прочих хозяйственных надобностей.

Я рассек нитки и открыл шкатулку. Внутри оказался свернутый в трубочку и перевязанный кокетливой красной ленточкой листок кремовой бумаги.

Развернул. Прочел.

И чуть не плюнул с досады.

Текст записки гласил:

«Открылось мне, что придешь с вопросом, сколько еще быть тебе гостем. Отвечу, что путешествие твое не закончится, доколе на плечах золотой порфир и горностай у мужчин одного корня. Ты сам выбрал свой путь. Не пытайся сведать чрез меня, что сие значит. Ответа я не знаю».

Ну и как это понимать?

Вопросов больше, чем ответов. И помочь могла только Айбике.

Так что я продолжил ее поиски.

Отправил в Палестину своего эмиссара.

Мимо. Он не смог ее найти.

Я не отступил. В следующем году, приехав в мае в Крым, поручал своим безопасникам разыскать Луноликую из родов Шайтан и Бобовичи.

Безрезультатно. Она словно растворилась или нарочно пряталась от меня неизвестно где.

Схожая история повторилась и в 1884-м. И позже.

Время шло. Годы брали свое. Очень скоро я понял, что, если хочу прожить еще немного, нужно перебираться в Крым окончательно. Его целебный воздух помогал мне справиться с прогрессирующей эмфиземой легких. В Петербурге, с его вечной сыростью, туманами и слякотью, мне становилось все хуже и хуже. Отказ от курения помог, но недостаточно. Одышка усилилась, меня преследовали бронхиты, сердечко начало пошаливать. «Легочное сердце» — так назвал доктор Боткин мою проблему.

В марте 1885-го случился инцидент на Кушке — наши войска в Мервском оазисе столкнулись с наступавшими под предводительством англичан афганцами. Разнесли их в пух и прах.