— Опыт Европы подсказывает, что подобного не избежать, — загрустил наследник.

— Прогрессивное фабрично-заводское законодательство, — подсказал я. — Начать можно с запрета детского труда, с облегчения положения женщин на производстве и закончить созданием профсоюзов под опекой МВД. Капиталисту можно противопоставить пролетария, заинтересованного в сохранении монархии.

— Утопия!

— Нет, это будет социальная монархия. Если царь возьмет на себя роль арбитра между капиталистом и рабочим, можно сохранить баланс. Но этим уже тебе придется заниматься. Класс пролетариата у нас появится лишь одновременно с промышленным подъемом. А с этим пока сложно. Расскажу тебе грустную историю. Мне ее Менделеев поведал. Есть такой изобретатель, Николай Бернардос. Уникальную штуку придумал — и сварку и резку металлов электрической дугой. Никому в России неинтересно! Не может найти денег даже на оформление патента.

— Я плохо понимаю метод, но судя по твоим словам, вещь нужная. И что?

— Как что? Институт управления взял его под свое крыло, я денег выделил из личных средств. Год-другой, и в очередь выстроятся желающие патент купить. А возьми Яблочкова и его «Товарищество электрического освещения и изготовления электрических машин и аппаратов». Загибается дело, уж больно охоч до Парижа наш изобретатель. Тут нужно и лаской, и снова деньгами. Да я тебе навскидку десятки фамилий назову, кого стоит поддержать, чтобы у нас появилось передовое производство.

— Назови! — загорелся сын. — Если дело хорошее, свои деньги вложу. И родственникам подскажу. Замучили своими приставаниями. Трясутся как осиновый лист, после того как по твоей команде были серьезно урезаны расходы Императорского двора и сокращены ежемесячные выплаты великим князьям. Если есть вариант заработать, отчего бы и не попробовать.

— Рад, что ты это понимаешь. Петр Великий не боялся входить в долю в серьезные экономические проекты, а его наследники отчего-то решили, что не дело «голубой крови» ручки пачкать «нечистыми» деньгами. В общем, дерзай.

Отречение в пользу сына прошло без особых эксцессов. Я стал пенсионером. И забрав Катю с детьми, отправился в Крым доживать отмеренный срок.

Моим пристанищем стал Большой Ливадийский дворец. Весь увитый виноградом, окруженный парком, просторный и под хорошей охраной.

Ей занимался уже не Ширинкин. Он перешел со всей своей командой к новому самодержцу всея Руси.

Теперь заботу о моей жизни взяли на себя мои преданные телохранители из самых первых. Они не захотели со мной расставаться. Командовал ими доросший до штабс-капитана Домерщиков. Под его началом была рота сводногвардейцев, а вот Сашу охранял уже целый батальон Почетного конвоя.