Эта история показалась мне достойной финальной точкой моего «путешествия» в мир Александра II. Во время его коронации сорвался большой колокол и задавил семнадцать человек. Митрополит Московский Филарет предсказал тогда: «Царствие будет хорошо, а конец неблагополучен». Все изменилось, неблагополучный финал канул в лету.

— Это было очень трудно, Государь, — рассказывал навестивший меня Милютин на пути домой. Он участвовал в константинопольских переговорах, завершивших конфликт. — Пришлось согласится на передачу де-юре Боснии и Герцеговины Австрии.

— Мерзкая Вена! — не удержался я от вспышки, сожалея, что не смог расправиться с лоскутной империей.

— А как вы? Скучаете?

— Нет! — засмеялся я и показал рукой на стол, заваленный книгами и картами. — Изучаю эпоху правления отца. Все гадаю, был ли шанс вытянуть Крымскую войну.

— Тогда мы называли ее Восточной, — поправил меня Милютин. — Какое крушение жизненного пути вашего отца-императора! Я провел рядом с ним его последние месяцы, проживая в Гатчине. Видел его отчаяние. И потом, уже в Петербурге, незадолго до смерти, застал его гуляющим ночью по набережной. Ходили слухи, что такое было не раз и не два.

— Ты не ответил на мой вопрос, — не отступал я.

Дмитрий Алексеевич тяжело вздохнул:

— Мы приняли вызов Западной Европы неподготовленными к предстоящей борьбе, и не было у нас военачальников, способных к тому, чтобы своим гением возместить скудость боевых сил.

— А если бы были? Всегда есть шанс, не так ли? Говори честно, как думаешь, ничего не скрывая.

Граф вздохнул еще горше:

— Ужасный состав начальствующих лиц к концу царствования его императорского величества Николая I обозначился во всей вопиющей ясности. Людей неспособных и дряхлых не увольняли, назначения шли по старшинству, способные люди не выдвигались, а двигались по карьерной линии, утрачивая интерес к службе, инициативу и энергию. А когда добирались до высших должностей, они уже были как все — посредственности, мало на что годные.

Милютин прервался, словно не решаясь продолжить.

Пересилив себя, выдал:

— А еще бесконечные интриги — в них погрязло буквально все. Я вижу, государь, вы читаете книги по военной истории. Обратите внимание на Инкерманское сражение. На ту предательскую роль, которую сыграл генерал Петр Дмитриевич Горчаков. Теперь это уже предание истории, но скажу вам так: его подтолкнул бездействовать Петр Липранди. Счеты сводил с назначенным командовать всем сражением генералом Данненбергом. Точно так же, как случилось при третьей Плевне, когда Скобелева бросил генерал Зотов.