Я хмыкнул. Сильно. Немного пафосно, но для подростка, пишущего матери — самое то. Это был голос не мальчика, но мужа.
— Отправляйте, — сказал я. — С самой быстрой почтой. Ламздорф думает, что загнал нас в угол, но он забыл, что в шахматах пешка может стать ферзем, если дойдет до края доски.
* * *
Весь следующий день Ламздорф ходил по дворцу гоголем. Я видел его мельком в коридоре — он улыбался. Улыбался! Это зрелище было настолько же редким, насколько и пугающим, словно крокодил решил показать, какие у него замечательные зубы перед тем, как откусить вам ногу. Он был уверен в победе. Он считал, что маминого гневного письма достаточно, чтобы сломать волю Николая и закрыть нашу лавочку.
Наивный прусский солдафон.
Я отправился к Агрофене Петровне. Старая нянька, души не чаявшая в Николае, была нашим самым надежным связным в тылу врага. Я нашел ее в бельевой, где она пересчитывала (и, кажется, втайне крестила) княжеские рубашки.
— Агрофена Петровна, голубушка, — шепнул я, оглядываясь. — Передайте нашему подопечному. Пусть при генерале держит лицо кирпичом. Ни радости, ни страха. Ни-че-го. Тактика «серого камня». Пусть Ламздорф думает, что Николай смирился и ждет приговора. Пусть генерал расслабится.
Старушка хитро прищурилась, ее лицо собралось в понимающую гримасу.
— Уж передам, батюшка Максим, передам. А то ишь, старый хрыч, удумал дитятку изводить. Сделаем в лучшем виде.
Вечером, возвращаясь во флигель, я заметил что-то странное.
У поленницы, аккурат напротив моих окон, отирал кирпичную кладку какой-то тип в ливрее лакея. Он старательно делал вид, что изучает качество дров, но стоило мне появиться, как он тут же растворился в сумерках, словно его и не было.
Я остановился.
Новый игрок. Ламздорф? Вряд ли, тот предпочитает действовать официально, через рапорты и розги. Аракчеев? Скорее всего. Граф не вмешивается, но наблюдает. Его «змеиные глаза» теперь везде.
Я закрыл дверь и спрятал все чертежи последних наработок в тайник. Завтра будет ответ от Марии Федоровны. Завтра станет ясно, чей аргумент весомее: генеральская муштра или тень Петра Великого.
Глава 10
Эйфория от успешного выстрела и молчаливого одобрения Императора выветрилась из моей головы ровно в тот момент, когда я попытался начертить схему гальванической ванны для меднения. Рука замерла над бумагой. Я знал принцип — анод, катод, электролит. Я помнил формулы из университетского курса. Но я понятия не имел, какие именно реактивы доступны аптекарю Виллие прямо сейчас, в 1810 году, а какие появятся в каталогах только лет через тридцать.