Он вдруг порывисто схватил со стола яблоко — зеленое, твердое, явно припасенное для ночного перекуса — и кинул мне.
— Держи. За… науку.
Я поймал яблоко грязно-черной рукой. Оно ярко светилось зеленым пятном на фоне угольной пыли.
— Благодарствую, — я склонил голову.
— И ступай, — он махнул рукой, снова склоняясь над картой, но уже с азартом, а не с обреченностью. — Пока никто не видел. А то скажут, что я с чернью баллистику обсуждаю. Засмеют.
— Могила, Ваше Высочество, — тихо сказал я.
Выходя за дверь, я услышал, как он бормочет:
— Семь градусов… Гениально. Просто гениально.
Я прикрыл тяжелую створку и привалился к стене в темном коридоре. Сердце колотилось как бешеный принтер. Я откусил яблоко — кислое, твердое, сводящее скулы. Вкуснее ничего в жизни не ел.
Первый контакт установлен. Система обнаружила новое устройство. Драйверы пока кривые, но коннект есть.
Посмотрев на огрызок в своей руке, я невольно усмехнулся в темноту.
— Ну что, генерал Ламздорф, — прошептал я. — Посмотрим, кто кого научит родину любить.
Глава 3
Ожидание смерти — вещь утомительная. Но ожидание вызова «на ковер» к августейшим особам — это отдельный вид пытки, сочетающий в себе страх перед расстрельной командой и волнение перед сдачей годового отчета генеральному директору.
Три дня после «инцидента с рикошетом» я жил на автопилоте. Таскал уголь, кормил ненасытные печи, чесался от вшей, которые, казалось, решили основать на мне цивилизацию, и ждал.
Савва косился на меня с подозрением.
— Чего это ты, немец, ходишь такой… пришибленный? — спрашивал он, выковыривая щепкой застрявшее в зубах мясо. — Аль натворил чего в библиотеке? Книжку изгадил?
— Думы думаю, Савва, — отбрехивался я, полируя лопату. — О судьбах родины.
— Идиот, — уверенно резюмировал истопник.
Вызов пришел, когда я меньше всего его ждал — в середине дня, когда я только прикорнул возле теплой кирпичной кладки.
— Эй, ты! Который Максим! — дверь подвала распахнулась, и на пороге возник тот самый лакей с позументом, что водил меня в прошлый раз. Вид у него был такой, словно он только что съел лимон целиком. — Срочно наверх. В игровые покои Великого Князя.
Савва поперхнулся дымом своей самокрутки.
— В игровые? — переспросил он, выпучив единственный глаз. — Чего ему там делать? Он же грязный как черт!
— Камин дымит, — брезгливо бросил лакей. — Его Высочество изволят гневаться. Велено прислать того, кто в прошлый раз чистил. Сказал: «Руки у него прямые».
Я встал, отряхивая угольную пыль с колен. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом рвануло обратно в горло.