Но и я изменился.
Не так давно я был просто попаданцем. Игроком, который проходит квест. Мне было интересно, забавно и в чем-то азартно.
Теперь всё стало иначе.
Я три ночи держал этого пацана за руку, пока Смерть дышала нам в затылок. Я вытащил его. Я вложил часть себя в эту нелепую жестяную птицу.
Это больше не игра. Это личное.
Глава 10
Полигон за Невской заставой представлял собой унылое зрелище, способное вогнать в депрессию даже жизнерадостного спаниеля, не говоря уж о людях. Представьте себе огромный, продуваемый всеми ветрами пустырь, огороженный земляным валом, который, кажется, был насыпан не для защиты от пуль, а чтобы тоска отсюда не расползалась на остальной Петербург.
Ветер здесь был особенный. Он не дул, он совершал насильственные действия сексуального характера. Он забирался под шинель с настойчивостью налогового инспектора, проводящего выездную проверку, и ледяными пальцами пересчитывал ребра. Земля под ногами звенела, как чугун — мёрзлая, бугристая, присыпанная колючей снежной крупой, которая секла лицо не хуже пескоструйного аппарата.
— Отличное утро для упражнений, не находите? — Ламздорф стоял чуть поодаль, закутанный в дорогую шубу с бобровым воротником, и выглядел как сытый упырь, выбравшийся на пикник.
Николай и Михаил, посиневшие от холода, топтались у огневого рубежа. Их носы напоминали перезрелые вишни, а плечи были втянуты так, что эполеты касались ушей.
Я стоял у раскладного стола с принадлежностями, стараясь, чтобы мои пальцы окончательно не потеряли чувствительность. Карл Иванович, моя «крыша» и покровитель, выбил мне эту командировку с боем. Официально я был здесь как «заряжающий», благодаря «ловкости рук при чистке механизмов», как изволил выразиться Николай. Неофициально — я был его секундантом в дуэли против собственного воспитателя.
— Приступайте к заряжанию, — лениво бросил Ламздорф, махнув перчаткой в сторону стола, где в бархатных ложементах лежали пистолеты.
Я подошел к столу. Рядом переминался с ноги на ногу Савва, которого взяли таскать тяжелую коробку с патронами. Он шмыгал носом и смотрел на генерала с той смесью страха и ненависти, которая обычно бывает у крепостных перед поркой.
Я взял первый пистолет. Тяжелый, длинноствольный, дуэльный гарнитур. Оружие благородное. Холодная сталь обожгла кожу.
— Для младшего князя, — буркнул я себе под нос, проверяя механизм.
Идеально. Смазан, курок ходит мягко, как по маслу. Ствол чистый. Я быстро забил заряд, пыж, пулю. Всё штатно.
Я отложил его и потянулся ко второму пистолету. Тому, что предназначался Николаю.