Спасло мое сладкоголосье. Про святых великомучениц, про право голоса для прекрасного пола. Где капитал — там всегда желание власти. А идея выборов все больше и больше проникали в сознание масс.

Наконец, пришел перевод выигрыша Щекина в казино Монте-Карло — в пересчете больше трех миллионов золотых рублей. О нем написали все газеты — отечественные и европейские, в княжество тут же началось паломничество игроков со всего света. Георгий Спиридонович же сразу выбился в главные русские “тузы” — я щедро поделился с ним капиталом. Кроме денег — дал долю в “Военпроме” и “Распутин и сыновья”. Варженевского поощрил процентом в ЦРБ.

Приближалась дата выборов, эсеры объявили бойкот, накал борьбы за Думу все нарастал и нарастал. В Охранном отделении тоже шла возня за пост начальника. И в этот ответственный момент заявляется капитан:

— Надо ехать в Сызрань! Срочно. Рабочие бастуют.

— Хватай мешки, вокзал отходит. Нет, давай-ка, Никодим Николаевич, распиши мне подробненько, что да как. С чего они бастуют?

Капитан только руками развел. Информацию и него как клещами тянул, что для Стольникова было весьма необычно. И только под конец всплыло, почему он так себя вел — он все передавал со слов Лены.

А Лена, столкнувшись с первым, так сказать, организованным выступлением пролетариата, запаниковала. И вместо того, чтобы приструнить горлопанов и договориться с лидерами, попыталась горлопанов задобрить, а лидеров изолировать. Но ввиду бездействия уездной полиции не вышло, так что лидеры только обозлились, а горлопаны почуяли слабину. Вот все и пошло по нарастающей, эдак они мне сроки пуска заводов сорвут.

— Так, Николаич, давай-ка зазря полошиться не будем. Первым делом отправим в Сызрань Илью с Андреем, потом отобьем телеграммы в Сызрань, кое за какие ниточки дернем, подготовимся и только тогда поедем.

Первую послал Лене — пусть объявит, что разбирать заваруху приедет сам хозяин. Так скать, “ждать царева возвращенья для законнова решенья”. Самой закрыться, с рабочими и властями не общаться, в тихую собирать информацию, боевикам помогать.

Вторую — Ксенофонту Виноградову, самому толковому из иоаннитов. Поглядел он на меня, походил рядом и, похоже, твердо решил стать “небесником”. А раз так — пусть впрягается, возьмет пяток своих людей, да едет “наниматься” на стройку. Причем засланцы должны налево и направо хвастаться, что раньше работали на меня, а на расспросы отвечать, что хозяин суров, но справедлив. Пустой бузы не терпит, но о рабочих заботу имеет, да получше многих.

Третью — Мартеньяну Чернухину, местной власти. Со всем вежеством, с просьбой уделить часок-другой для беседы. По хорошему, с этого и надо было начинать, да все на бегу, наскоком, давай-давай…