щелкает фотиками и бормочет что-то в диктофоны? – Это журналисты, которым в этом году не повезло, – объяснил Миша. – Не номинировали и официальное приглашение не прислали. Поэтому, можешь поверить человеку, который в этом кое-что понимает, они сейчас очень злы. лучше не попадайся им, не то прочитаешь в завтрашней прессе, что на церемонии присутствовал рыжий толстяк Грушин со своей кривоногой носатой спутницей. – Да ты что? Вот уроды! – возмутилась Маша. Она тут же обернулась к одному из топтавшихся в стороне корреспондентов и скорчила страшную рожу в камеру. – Смотри-ка, вон та парочка тебе машет! – снова дернула его Маша. Миша обернулся туда, куда указывала его спутница, и увидел чету Тагильцевых. Елена, в свободном темно-синем платье, скрывавшем округлившийся живот, широко улыбнулась ему и помахала. Александр поднял над головой стиснутые в кулаки руки, как бы подбадривая – мы с тобой, Миша, мы в тебя верим! Грушин выпятил подбородок и важно кивнул, делая вид, что ни минуты не сомневается в том, кто будет триумфатором нынешнего вечера. Наконец где-то за кулисами взревел звонок, свет в зале начал гаснуть. Двери, ведущие в холл, медленно закрылись, все гости, наконец, заняли свои места, и церемония началась. Когда на сцену поднялись ведущие и принялись показательно перебивать и подкалывать друг друга, у Миши от волнения заболел живот. «Мать твою за ногу, какого черта я сюда приперся! – думал он, сжимая вспотевшими ладонями подлокотники кресла. – Никогда хорошо не жил, нечего и начинать. Михаил Грушин получит премию – это же абсурд!» На хрен все это, пойду домой, пока не опозорился!» Он завозился в кресле, намереваясь встать, но Маша вдруг сжала своей крепкой спортивной ладошкой его руку и прошептала: – Не дрейфь, Грушин! Я в тебя верю! И он, отдуваясь и безбожно потея, опустился обратно на свое место. Началось награждение – «репортаж года», «дебют года», «театральный критик года» и прочая белиберда. Кому только она нужна! Речи довольных победителей сменялись музыкальными номерами. Грушин и представить не мог, что, оказывается, так ненавидит современную российскую эстраду. И вот, наконец… Подошло время номинации «журналист года». Ведущие со сцены снова принялись сыпать заплесневелыми шутками и заигрывать с публикой. Ботинки Грушина принялись жить своей жизнью – выплясывали под стулом какую-то бешеную прихрамывающую чечетку. «да Заткнитесь вы уже наконец! – пробормотал он. – Объявляйте победителя!» Ведущая, наконец, перестала по-идиотски хихикать и развернулся