в дешевом номере в придорожном мотеле. Желтые потрепанные от времени занавески. Стены, украшенные поддельными акварелями, давно не мытые окна и даже заунывное звучание флейты за окном – все это ей было уже знакомо. В левом углу комнаты на кровати спал мужчина. Приблизившись, она поняла, что он молод и очень красив. Длинные ресницы его мерно подрагивали в такт дыханию, русые мягкие кудри растрепались. «Алекс, мой возлюбленный!» – вспомнила она. – Но, постой… Разве так зовут моего любимого? Как я здесь оказалась?» Она оглядела себя. Руки оказались испещрены мелкими царапинами и порезами, а в волосах позвякивали маленькие колокольчики. Она вдруг вспомнила, что зовут ее Ромашка или Хелен, что она хиппи из коммуны Пита-бродяги. Что вместе с другими едет в Вашигтон, чтобы принять участие в манифестации. Что… Боже мой, она вспомнила! Она ведь явилась сюда, в номер, с определенной целью. Бросив взгляд на собственную руку она поняла, что сжимает в пальцах лезвие. Что уже порезала ладонь, и кровь медленно стекает вниз по ее запястью. Что сейчас она пройдет в ванную, ляжет в горячую воду и вскроет себе вены. Почему? Потому что жизнь – пуста и бессмысленна, а мозг ее скручен в бараний рог наркотой, которой она нажралась вчера. «И сейчас я убью себя, а потом Алекс – самый любимый человек на свете, вытащит из ванной мое бездыханное вмиг ставшее уродливым тело. И будет в ужасе рвать на себе волосы и не будет находить себе места от отчаяния. Вот оно! Эта моя самая главная ошибка. Господи что же я тогда наделала? – Елена похолодела. – Но теперь я исправлю ошибку, я выберусь отсюда. Он не будет страдать из за меня». Она брезгливо отбросила лезвие на пол и заметалась по комнате. Входная дверь была заперта и Елена решила вылезти через окно. Она в два счете пересекла комнату, услышала знакомый рев мотоцикла, подтянулась на руках и выпрыгнул вон, едва не зацепившись за подоконник подолом длинной юбки. Свет на мгновение померк, а, когда загорелся снова, все опять изменилось. Елена попала в еще одно странное помещение, снова показавшееся ей знакомым. На стенах пятна плесени, застоявшийся запах сырости. Крохотное окно, в которое едва мог бы пролезть ребенок, светится почти над самым потолком. «Здесь я тоже была когда-то», – вспомнила Елена. Прямо перед ней была разобранная постель, а рядом, на столе, лежал надорванный пакет с остро пахнущим порошком. И Елена вдруг поняла, что она смертельно устала. Что сильно больна и не хочет быть обузой для своего бедного мужа, который и так выбивается