Я повертел в руках две сиреневые бумажки, номиналом по пять крон каждая (так назвал их мой верный «синхронист»). Дизайн не отличался буйной фантазией — изображалась «ротонда», с ней соседствовал вензель здешнего казначейства.

На обратном пути я наткнулся взглядом на афишную тумбу. Рекламировался тот самый цирк. Красотка в бикини улыбалась призывно, а на ладони у неё расцветала светящаяся красная роза, неправдоподобно огромная. Я подумал — надо сходить-таки, можно даже без Хильды. Для расширения кругозора, ага.

Глаза у меня слипались. Даже на ужин идти было неохота. Я кое-как добрёл до коттеджа и завалился спать.

Сновидения были душные, вязкие. Мозг пытался переварить информацию, накопленную за день. Символы нового языка закручивались в смысловые спирали, юркие пунктирные линии бежали по кругу — снова и снова.

Я продрых сначала весь вечер, потом всю ночь. Под утро сны наконец развеялись, и я по-настоящему отдохнул. Будильник на телефоне выдернул меня в явь, когда солнце уже заглядывало в окно.

Приняв душ, я пошёл на завтрак.

Но не дошёл, меня задержали.

Хильда и её брат стояли на улице — и, кажется, ругались вполголоса. Когда я приблизился, они замолчали, а Бьёрн наставил на меня палец и рыкнул:

— Ты!

— И вам доброе утро, — кивнул я. — Чего шумим?

— Не прикидывайся! — В голосе Бьёрна явственно звучала угроза. — Кроме тебя, никто не посмел бы!

— Предположение лестное, но могу я узнать, в чём дело?

Хильда кивнула на свою дверь. Ты была закрыта и выглядела обычно — материал вроде ДСП, простая белая краска. Лишь в самом центре темнело пятнышко — круглое, размером с пятикопеечную монету.

И, стоило только его заметить, пятно стало расползаться, как чернильная клякса. Отростки-линии потянулись в разные стороны, истончаясь и изгибаясь. Секунд за десять они сложились в рисунок.

На мой неискушённый взгляд, графика была стильная. Скупыми, но уверенными штрихами неведомый художник изобразил Хильду. Одетая по-походному (штаны, сапоги, рубаха), она стояла на палубе старинного драккара, возле мачты с квадратным парусом. Держала в руках подзорную трубу и высматривала что-то вдали.

А через пару секунд я понял, что рисунок даже чуть анимирован. Парус колыхался едва заметно, подзорная труба сдвигалась влево и вправо.

— Класс, — констатировал я. — Сама рисовала?

Кажется, в этот раз я был реально близок к тому, чтобы получить в жбан. Бьёрн шагнул ко мне, но Хильда сказала мягко:

— Не надо, брат. И я тебя попрошу — иди, пожалуйста, в столовую. Я присоединюсь к тебе на занятиях.

— Но ведь он же…

— Со мной всё будет в порядке. Я тебе обещаю.