После «букваря» опять захотелось спать, но вечер был ещё слишком ранний. Я решил заглянуть к алхимику, благо тот держал свою лавку рядом. Требовалось прояснить наконец вопрос с бензином для мотоцикла.

В лавке попахивало ацетоном и спиртом — не то чтобы очень сильно, но ощутимо. Стояли баки, поблёскивали реторты, склянки, воронки. Я также опознал манометр с ареометром. Засим моя эрудиция схлопнулась и заткнулась.

Угрюмый дядька-хозяин, услышав мои вопросы, велел мне закатить «хонду» в отдельный бокс по соседству. Там взял бензин на пробу. Мой «встроенный переводчик» спотыкался на терминах, но суть я вроде бы уловил. Октановое число у здешнего топлива было ожидаемо ниже, чем требовалось мне, но флюид мог решить проблему.

Была и скидка для ямщиков (завхоз не соврал), однако в итоге всё-таки получалось дороговато. Копеек по шестьдесят за литр, если на советские деньги. Залив полный бак, я потратил бы сразу треть своих сбережений. Пока, к счастью, необходимости в этом не было — я ведь заправился в Подмосковье.

Позёвывая, я вернулся в коттедж.

Снова пропускать ужин мне не хотелось, но до него ещё оставалось время. Надо было чем-то себя занять, чтобы не заснуть.

Мне вспомнился утренний инцидент с «матримониальным» портретом. Я достал телефон и перекинул видеозапись на ноутбук, который тоже привёз с собой. Было чувство, что утром мы что-то упустили или неверно поняли, поэтому я решил прокрутить всё заново, не спеша.

Когда я включил воспроизведение, по комнате пронёсся сквозняк — флюид встрепенулся. Насторожившись, я стал смотреть.

Вот нарисованная Хильда стоит с подзорной трубой, поворачивает её то вправо, то влево. Вот колышется парус. Вот пролетела птица на заднем плане…

Нажав на паузу, я задумался.

Сейчас анимация казалась более изощрённой, как будто при переносе с деревянной поверхности на дисплей она обросла деталями. Почему? Это нечто из ряда вон выходящее? Или заурядная флюктуация, предусмотренная теорией? Не мешало бы выяснить, спросить у кого-нибудь…

«Мультик» возобновился. Портрет скукожился, чернила стянулись в точку и расплескались вновь, восемью лучами.

Я отмотал назад. Опять мне почудилось, что от моего внимания ускользнул некий важный штрих.

Зацепившись взглядом за птицу, я проследил её полёт до конца, затем повторил. Но нет, ничего особенного не разглядел.

Вновь посмотрел на Хильду. Её наряд бы вырисован сейчас с фотографической точностью, как и черты лица. Мне вспомнилась карточка, которую дал мне Павлов, и те рисунки, что делала леди Гленна. Ну да, флюид достраивает картинку, помогает художнику. Это здесь обычное дело, видимо…