— Прямо комплексы? — переспросила леди. — Звучит многообещающе.

— Тимофей, — укоризненно сказал Варгас, — кто тебя за язык тянул?

— Не сдержался. Крепитесь, шеф.

— А куда я денусь? — пробурчал он. — Так, ладно, давайте к сути. Первый прыжок у вас — на южную ось. Она — самая посещаемая, флюидные коридоры стабильны. Промежуточная посадка, думаю, не понадобится. А дальше — как повезёт. Вспоминайте, что было на занятиях, и используйте. Всё получится.

Преподаватели вылезли из машины. Варгас пожал мне руку, а леди Гленна, склонившись к Хильде, чуть приобняла её и сказала:

— Удачи.

Они отошли на несколько шагов, встали на другой стороне дороги. Я посмотрел на Хильду. Та взяла лист с пометками, переключила тумблер, взялась за джойстик, и на экране перед ней замерцала координатная сетка. Флюид вокруг заструился, но пока осторожно, будто примериваясь.

Прошло несколько секунд. Хильда напряжённо закусила губу, отвела на мгновение взгляд от экрана. Я сказал тихо:

— Не спеши. У нас вагон времени.

Она покосилась на меня хмуро, но поняла, что я не пытаюсь её поддеть, и кивнула:

— Да, Тимофей. Спасибо.

Прикрыв глаза, она снова взялась за джойстик. И вот теперь флюид завихрился по-настоящему, заплясал с предвкушением, наполнился ароматами. Здесь был и запах степи, знакомый по тренировкам, и солоноватая нотка морского бриза, и терпкий смолистый дух, и что-то ещё, неопределимое сразу, но вызывающее у меня ассоциации с дальними краями и странствиями.

Короткая дрожь прошла по корпусу машины — та будто встрепенулась, стряхивая с себя маскировку. Но и ретро-дизайн не вернулся тоже. Внешние очертания сглаживались во что-то стремительное. Надвинулась крыша, стёкла вокруг намёрзли, как лёд, только без узоров, кристально-чистые. Руль преобразился в штурвал. Позади нас, негромко лязгнув, выдвинулась мачта, раскинулись горизонтальные перекладины.

Рукоятки штурвала удобно легли в ладони. Повинуясь командам, машина оторвалась от асфальта. В вихре флюида я ощущал её по-другому. Мой разум встроился в управляющий контур, интуиция помогала точнее уловить курс, проложенный Хильдой; воображение звало вдаль. Колёса под днищем сдвинулись, втянулись в пазы.

Мы поднялись на несколько метров. Несущих плоскостей не было — нас поддерживал в полёте не воздух, а неосязаемый флюидный поток, как бы странно это ни прозвучало для моего технического мировоззрения.

Я развернул машину в горизонтальной плоскости — внизу мелькнули преподаватели, провожающие нас взглядами. Потянув штурвал на себя, я задал положительный тангаж — нос аэрокара немного задрался вверх. Рычаг, который в автомобильном режиме переключал передачи, теперь напрямую регулировал скорость. Я сдвинул его вперёд.