— Глянь нашу бумажку. Что у нас там по плану?

Хильда кивнула, достала из бардачка листок:

— Два груза сдаём и два забираем.

— Ясно, пошла движуха. Там сплошные курорты, насколько помню?

— Да, умеренно-мягкий климат. Нет жары, как на юге, а сезонные колебания — мизерные. Красиво, спокойно.

— Это нам подойдёт.

— Угу. Через четверть часа прибудем…

Видя, что она вновь готова погрузиться в апатию, я зашёл с козырей:

— Скажу тебе прямо. Все эти полёты на птеродактилях и автогонки с психами — хрен бы с ними. Утомляют, но ладно. У меня к промежуточным остановкам вообще другая претензия, но серьёзная.

— Вот как?

— Да. Эти остановки диктуют моему штурману неестественный и унылый дресс-код. Второй день я вынужден пялиться, как ты сидишь в штанах, которые всё скрывают. У меня это вызывает фрустрацию.

Её брови поползли вверх. Несколько секунд она просидела, уставившись на меня, как на идиота. И наконец её пробило на ржач.

Оно того стоило.

Смеющуюся Хильду я, кажется, увидел впервые — она и улыбалась-то редко, три раза в день. Тем разительнее смотрелся контраст. И пусть этот смех сейчас был с ноткой истерики — всё равно он преобразил её до неузнаваемости. А я наслаждался. Вряд ли такое зрелище было доступно многим, даже из её ближайшего круга.

Кое-как успокоившись, она протянула руку и с притворным сочувствием похлопала меня по плечу:

— Держись, Тимофей. Если это всё, что тебя волнует… И если мы удачно закончим рейс… В общем, торжественно тебе обещаю — на заключительном перегоне буду сидеть в купальнике. Слово снежной дворянки…

— Знаю, что врёшь, но радуюсь тем не менее.

Северо-запад встретил нас шикарной погодой.

Небо синело, как на открытке, плыли пушистые облака. Зеленели горные склоны с лугами на альпийский манер, виднелись шале — нарядные, как игрушки. В долинах прятались городки с фахверковыми домами. По улицам катились повозки, запряжённые лошадьми. Промелькнула железнодорожная ветка.

Мы связались с диспетчером — заказы нам подтвердили, дополнительно ничего не назначили. Явиться к начальству базы тоже не требовали. Поэтому мы сразу отправились развозить наши грузы.

Перелетели большое озеро. В зеркальной воде отражались береговые постройки и приплюснутая гора с канатной дорогой. По нужному адресу обнаружился то ли пансионат, то ли небольшой санаторий. Мы сдали флягу с бальзамом, представительная дама дотронулась до эмблемы на путевом листе — и синие чернильные строки перекрасились в насыщенно-фиолетовый цвет.

Впервые в нашей карьере груз добрался до получателя.

Конверт от брюнета с южной оси мы отвезли на другую гору, уже более серьёзную. Там на склоне приткнулся дом, окружённый пастбищами, бродили упитанные коровы. Белела заснеженная вершина. Муж и жена, которым мы вручили письмо, потребовали, чтобы мы с ними пообедали. Набежали их дети — три пацанёнка и девица на выданье. За едой мелюзга допытывалась, приходилось ли нам летать на драконах. Я заявил, что драконы — тьфу, а мы признаём только птеродактилей.