Виктор Петров — Уровень 4

— Я… у меня класс «Зодчий», — хрипло произнёс он. — До всего этого… работал в архитектурном бюро. Проектировал жилые комплексы. Помогал тут баррикады строить по приказу этих…

— Отлично, — кивнул я. — Виктор, верно? Ещё?

Рядом с ним поднялись ещё двое. Крепкие мужики с мозолистыми руками.

Семён — Уровень 5

Павел — Уровень 3

— Мы работали на стройке, — басом отозвался Семён. — Монолитчики. С бетоном и арматурой на «ты». Системой тоже одарены. Стены укреплять умеем, растворы мешать — хоть из грязи.

— Принято, — я мысленно потёр руки. Три профильных специалиста уже есть. Это просто подарок судьбы. — А инженеры? Технари есть?

Рядом со строителями поднялся молодой парень, совсем зелёный, младше меня.

Костя — Уровень 4

— Я по проводам… ну, то есть, по электросетям, — пискнул он. — Могу проводку восстановить. Ну и вообще… навык «Ремонт» есть…

Из тени, опираясь на стену, выступил худой, высокий человек с седой бородой. Одежда висела на нём мешком, лицо было серым от недоедания, но в глазах за стёклами очков светился тот самый огонь интеллекта, который невозможно погасить никаким рабством.

Юрий Анатольевич — Уровень 6

— Добрый вечер, — тихо, но с достоинством произнёс он. — Сопромат, теормех, расчёт нагрузок. По классу инженер.

Я молчал. Потому что не мог выдавить ни слова. Это же… да быть не может… Но потом мои губы всё же разлепились и выдохнули:

— Профессор, это реально вы?

Он замер, а затем прищурился и поправил очки, словно не веря увиденному.

— Иванов? — неуверенно произнёс он. — Алексей?

Сквозь слой грязи и истощения проступили черты человека, который драл с меня три шкуры на экзаменах. Профессор Геннадьев. Гроза кафедры «Прикладная механика». Человек, который мог отправить на пересдачу за эпюру, если в нулевой точке не сведены концы.

— Невероятно… — прошептал он, оглядывая меня с ног до головы. — Двадцать пятый уровень… Я знал, что у вас есть потенциал, Иванов, но чтобы такой… Вы… Вы убили Черепа?

— Пришлось, профессор, — я криво усмехнулся. — Он допустил слишком много ошибок в расчётах прочности своей костяной брони.

Геннадьев снял очки, протёр их грязным рукавом и снова водрузил на нос.

— А расчётную схему составить не забыли? — попытался пошутить он. — Или как в третьем семестре: «Профессор, я на глазок, тут же просто»?

Я хмыкнул:

— На глазок, профессор. Но Черепу от этого не легче.

Сверху раздался тяжёлый кашель.

— Лёша, — окликнул голос Варягина. Паладин стоял на верхней площадке, скрестив руки на груди. — Вечер встреч перенесём на потом. Время не ждёт. У нас периметр дырявый, как швейцарский сыр, стены с трещинами, проломленная крыша и трупов гора, которую надо утилизировать до того, как они начнут вонять или встанут в виде нежити.