— Что мне делать? — спросил я.

— Принять её, — ответила Минь, впервые заговорив. — Не как врага, а как часть себя. Ши-Хань научил меня этому после того, как мы вспомнили правду. Тьма не зло. Она просто… другая.

Я посмотрел на Люду. Она улыбнулась и взяла мою руку.

— Попробуем ещё раз? Но теперь не будем сопротивляться.

Я кивнул. Мы сели на пол, скрестив ноги, и сомкнули руки. Остальные образовали круг вокруг нас. Ши-Хань начал тихо напевать что-то на своём языке, Минь подхватила мелодию, а Цао положила ладони на наши плечи.

И я… отпустил. Перестал бороться. Перестал подавлять.

Тьма хлынула из меня, как вода из прорванной плотины. Но теперь она не терзала — она обволакивала. Плотная, знакомая, готовая к работе. За спиной выросли те же крылья теней, но они уже не рвались наружу хаотично. Они подчинялись. А в глубинах моего сознания прозвучал голос матери:

«Ты не монстр, сын мой. Но и не судья миров. Я исследовала эту силу, чтобы ты мог её контролировать. Ты станешь сильнейшим из людей — и это твоя судьба.»

Когда я открыл глаза, все смотрели на меня напряжённо. Люда сжала губы, наблюдая за происходящим с серьёзной концентрацией.

— Первый шаг, — констатировал Ши-Хань, не скрывая удовлетворения, но и не расслабляясь. — Но только первый.

Я поднял руку. Тень от неё извивалась, словно живая, но всё ещё норовила вырваться из-под контроля. В глубине этого танца тьмы я чувствовал что-то большее — сущность, которая лишь временно отступила. Ей ещё предстояло сражение.

— Сколько ещё таких медитаций понадобится? — хрипло спросил я.

— Много, — ответила Цао, оценивающе глядя на меня. — Эта сила не сдастся после одного раза.

* * *

Прошло три дня с моего ночного визита к Пастырю. Три дня относительного затишья, которое меня только настораживало. Змееград жил своей обычной жизнью — работал, суетился, строился. Но под этой видимой нормальностью я чувствовал нарастающее напряжение, словно перед грозой.

И вот она началась.

— Босс, — голос Саши в наушнике звучал встревоженно, — у нас проблема. Большая.

Я стоял в кабинете перед громадным плазменным экраном, наблюдая за городской площадью. То, что происходило там, не укладывалось в голове. Сотни людей. Не десятки, как раньше, а именно сотни. Они стояли в идеальном порядке, их лица были бледными, а взгляды — пустыми. В центре этой толпы, на высоком помосте, возвышался сам Пастырь.

Но теперь он выглядел совсем по-другому. Белоснежные одежды заменил богатый пурпурный плащ с золотыми нитями. На голове — диадема, инкрустированная камнями, что пульсировали слабым, гипнотическим светом. А главное — его аура. Она была в разы сильнее, чем три дня назад. Кто-то его подкачал. Серьёзно подкачал.