Гордеев поставил бокал на стол и медленно повернулся к Тарникову. Его улыбка стала шире, а в глазах зажглись холодные, расчётливые огоньки.
— Потеряли? О, нет, мой дорогой Роман. Мы лишь… пожертвовали пешкой. Пастырь? Он был просто шумом. Громким, ярким, отвлекающим фейерверком, чтобы наш маленький Мор не смотрел по сторонам. И он, надо отдать ему должное, сыграл свою роль идеально. Пока он гонялся за призраками и боролся с ветряными мельницами, мы делали настоящую работу.
Он взял с полированного стола свой девайс. Тонкий, изящный, из чёрного обсидиана.
— Не хмурься, — его голос стал тише, интимнее, словно он делился величайшей тайной. — Сейчас начнётся кое-что по-настоящему интересное. То, ради чего всё это и затевалось. Почти.
Гордеев набрал номер. На другом конце ответили мгновенно, без слов.
— Начинайте, — произнёс он одно-единственное слово и прервал вызов.
Он снова откинулся в кресле, взял бокал и с наслаждением сделал глоток, глядя на экран, где ничего не подозревающий Мор врывался в особняк Воронцовых, уверенный в своей полной и безоговорочной победе.
Настоящая война только что началась. И её поле битвы было не на улицах, а в залах суда и в тиши кабинетов. И на этом поле у Ильи Филатова не было ни маски, ни магической силы.
Глава 31
Слова повисли в воздухе, тяжёлые и зловещие. Отвлекающий манёвр. Эта мысль, простая и ужасающая, изменила всё. Победа, ещё минуту назад казавшаяся полной и безоговорочной, теперь выглядела как подачка, брошенная хищнику, чтобы отвлечь его от настоящей добычи.
— Но что? — Линда первой нарушила молчание, её голос был напряжён. — Что могло быть важнее, чем захват контроля над городом?
— Илья Филатов, — тихо произнесла Саша, не отрывая взгляда от своего девайса. Её пальцы, до этого неподвижные, вдруг ожили, замелькав над сенсорной клавиатурой с невероятной скоростью. — Княгиня сказала, что Гордеев интересовался не только Мором. Он интересовался Ильёй.
— Проверь всё, что со мной связано, — приказал я, и мой голос прозвучал глухо. — Легальный статус, счета, опекунство. Всё. Копай глубоко.
Саша кивнула, её лицо превратилось в сосредоточенную маску. На линзах её очков замелькали отражения бегущих строк кода. Она обходила одну систему защиты за другой, проникая в закрытые юридические и правительственные базы данных. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине и едва слышным стуком пальцев Саши по экрану.
Прошла минута. Две.
— Нашла, — выдохнула она, и её голос был едва слышен. — Чёрт.
Она вывела изображение на большой экран на стене. Это был официальный документ с гербовыми печатями. Иск. Поданный три дня назад, в самый разгар противостояния с Пастырем.