— Давай попробуем вместе, — произнесла она медленно, будто взвешивая каждое слово. — Ты не должен бороться с этим один. Я чувствую твою тьму, но она не страшна, если мы рядом. Попробуем… медитацию. Общую. Как тогда, когда учились связывать Истоки. Только теперь мы свяжем не только наши светлые стороны… но и твои демонические.
Я усмехнулся, но улыбка быстро исчезла — тревога всё равно жгла внутри.
— Ты уверена? Это может быть… опасно.
— Я уверена, Илья, — твёрдо ответила Люда, переплетая пальцы с моими. — Я твоя. И если эта тьма станет нашей общей — мы справимся. Вместе.
И не дожидаясь ответа, она ловко взобралась на меня, отчего кровь вновь забурлила в венах с новой силой. Люда почувствовала это и… я снова оказался в ней.
Я почувствовал, как её сила мягко вливается в мою, словно ручей вливается в реку. Мы закрыли глаза, синхронизировали дыхание. Внутри меня тьма зашевелилась, но не вырвалась наружу — она будто прислушивалась к Люде, к её покрову, к её свету.
Вместе мы погрузились в ментальный поток. Я позволил ей заглянуть в самые тёмные уголки своего Истока. Люда не отступила — наоборот, её покров обвил мой, словно защищая и одновременно изучая. Где-то на грани сознания я услышал её голос, тихий, спокойный:
«Я рядом, Илья. Не отпущу».
Тьма внутри меня зашипела, но не прорвалась. Вместо этого она стала тише, словно приняла её присутствие, а не пыталась сожрать. Я ощутил, как страх уходит, уступая место силе — но не разрушительной, а той, что можно контролировать. Вместе.
Когда мы открыли глаза, Люда улыбнулась. В её взгляде светилась уверенность — и я понял, что теперь у нас есть шанс.
Глава 24
Через несколько дней я стоял посреди городской площади, наблюдая за очередным пикетом против Мора и его «режима». Усмехнулся. Эти клоуны никак не угомонятся. Толпа, к слову, была не слишком многочисленной, но достаточно шумной, чтобы привлечь внимание. Мои люди, рассредоточенные в ней, выглядели как обычные горожане, но я чувствовал их настрой — натянутый, готовый к действию.
На импровизированную трибуну, сколоченную из пары досок, выбралась женщина. Мешковатая, поношенная одежда висела на ней, как на чучеле. Засаленные волосы, мешки под глазами, неопрятный вид — она была живым воплощением того, что, по их словам, было «истинной верой».
— Горожане! — сиплым голосом закричала она, размахивая тонкими руками. — Мор! Он несёт в наш город наркотики! Шлюх! Разбои! Он — воплощение греха! Он ведёт вас к погибели! Но истинная вера! Вера Пастыря! Она не допустит этого! Она очистит Змееград от грязи!