Я медленно опустил руки, и тени за моей спиной, повинуясь моей воле, медленно втянулись обратно, исчезая в глубинах моего Истока. Это было трудно. Невероятно трудно. Демоническая сила рвалась наружу, но я запечатал её, осознавая, что её время ещё не пришло.
— Уходи, Пастырь, — мой голос прозвучал тише, но гораздо опаснее. — Это твоё последнее предупреждение. В следующий раз я не буду столь добрым. Я привык расправляться с беспринципными ублюдками их же методами. И поверь, то, что ты видел сейчас, — это лишь верхушка айсберга.
Я не стал дожидаться ответа. Оттолкнулся от пола, и мой Покров вспыхнул, обволакивая меня чёрно-зелёным сиянием. Я растворился в ночной мгле так же бесшумно, как и появился, оставив Пастыря дрожащего от страха на полу в зале, среди своих потерявших сознание последователей.
Глава 26
Костюм Мора облекал меня, словно вторая кожа, но сегодня он казался тяжелее обычного. Не физически — магически. Словно сама тьма, пропитавшая ториумовые нити, откликалась на что-то внутри меня. На ту сущность, что проснулась после Преисподней и теперь всё чаще заявляла о себе.
Я стоял перед зеркалом в своём кабинете, надевая маску, когда это началось. Сначала лёгкая дрожь в руках. Потом — резкая боль в груди, словно что-то когтистое проснулось и начало скрести изнутри. Зеркало перед собой я увидел не сразу — сначала отразилась тьма, густая, вязкая, а в ней…
Мама.
Женщина с моими глазами, но волосами цвета воронова крыла. Она стояла в каком-то древнем храме, окружённая пляшущими тенями, и её губы беззвучно шептали заклинание. А за её спиной — те же клыкастые тени, что вырывались из меня. Только у неё они не бунтовали. Они подчинялись.
— Илья! — резкий голос Люды вернул меня в реальность.
Я моргнул, и видение исчезло. В зеркале снова было только моё отражение, но глаза… Боги, глаза горели изумрудным огнём, а вокруг зрачков пульсировали тонкие чёрные прожилки.
— Что происходит? — Люда подошла ближе, её рука легла на моё плечо. — Я почувствовала… что-то тёмное. Очень тёмное.
— Видения, — выдохнул я, снимая маску. — Они участились. Мама… я видел её. И она… она была как я. Нет, не как я. Я как она.
Люда обняла меня со спины, прижалась лбом к моему плечу.
— Покажи мне, — тихо сказала она. — Через нашу связь. Покажи, что видел.
Я развернулся к ней, взял её лицо в ладони. Наши лбы соприкоснулись, Истоки переплелись — её светлый, тёплый поток с моим тёмным, мятежным огнём. И я показал ей.
Мать в храме. Тени, подчиняющиеся её воле. Древние символы на стенах. И голос… голос, который шептал на незнакомом, но почему-то понятном языке. Слова о балансе. О тьме, которая не зло, а часть целого. О наследии, которое должно пробудиться.