— А-а-а-а-а! — дикий, нечеловеческий крик вырвался из моего горла, разрывая тишину стадиона.
Я стиснул зубы, пытаясь сдержать его, но тщетно. Тело выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела. Белый свет сиял всё ярче, поглощая нас.
Секунда. Две. Три.
И вдруг… хруст. Глухой, отчётливый, словно ломающийся сук. Голова Ши-Ханя, до сих пор неестественно повёрнутая, дёрнулась и с резким щелчком вернулась на место. Его тело вздрогнуло, а затем… глаза распахнулись. В них ещё читалась пустота, но она быстро сменилась осознанием. И Ши-Хань, с глубоким, прерывающимся вздохом, жадно вдохнул воздух, словно вынырнул из-под воды после долгого погружения.
Глава 21
— Что… что произошло? — Ши-Хань ошалело огляделся, его взгляд скользнул по изуродованному полю, по Минь, что прижималась к нему, и остановился на мне. В его глазах читалось полное непонимание.
— Я всё объясню, господин, — Цао мягко коснулась его плеча, и в её голосе звучала нежность, которую я раньше не слышал.
Женщина подняла взгляд. Тьма, которую я удерживал вокруг нас, всё ещё клубилась по краям стадиона, плотной завесой скрывая происходящее от посторонних глаз. Она смотрела на неё, затем перевела взгляд на меня, на мои руки, которые всё ещё светились чёрно-зелёным.
— Это… твоя магия? — спросила она, и в её голосе слышалось благоговение.
— Да, — выдохнул я, чувствуя, что силы на исходе. Тяжесть купола давила. — Но я не смогу держать её долго. Нам нужно уйти. Зрители… скоро придут в себя.
Минь, отстранившись от брата, помогла ему подняться. Ши-Хань всё ещё выглядел ошеломлённым, но уже на ногах. Он сделал шаг ко мне, и его взгляд, теперь ясный и полный осознания, задержался на моём лице. А затем он крепко обнял меня, так сильно, что я почувствовал хруст рёбер — тех самых, что он мне практически сломал.
— Илья… — его голос был глухим, но искренним. — Свяжись со мной, как только уладишь свои дела. Нам есть… что обсудить. Всё. Обо всём.
— Обязательно, — ответил я, похлопав его по спине. — Теперь у нас много общего.
Ши-Хань кивнул. Минь, всё ещё всхлипывая, взяла его за руку. Госпожа Цао молчаливо стояла рядом, её взгляд был полон печали, но в то же время — решимости.
— Уходите, — скомандовал я, и тьма вокруг нас на мгновение сгустилась, словно поглощая.
Три фигуры — Ши-Хань, Минь и госпожа Цао — шагнули в этот мрак и растворились в нём, исчезая так же бесшумно, как и появились. Я чувствовал, как они двигаются, как их ауры удаляются, пока не исчезли совсем.
Я поднял руки к небу. Чёрно-зелёный покров, обволакивавший меня, вспыхнул ярче, чем когда-либо, а затем, повинуясь моей воле, начал стремительно рассеиваться. Тьма, что окутывала стадион, задрожала, зашипела, словно испуганное животное, и схлынула, открывая взору ликующие трибуны.