Я скользнул в тень, двигаясь бесшумно. Ночь была безлунной, идеальной для таких дел. Приближаясь к арене, я различил их. Трое. Невысокие, тощие. Одеты в странные куртки с капюшонами, по которым пульсировали неоновые линии — красные, синие, зелёные. Они были похожи на светящиеся скелеты в темноте. Они что-то рисовали на стене, держа в руках баллончики, и их тихие, противные хихиканья разносились в ночной тишине. Не смех, а именно хихиканье. Звучало мерзко.

Я не стал церемониться. Оттолкнулся от земли, и моё тело, усиленное Истоком, взмыло в воздух. Секунда полёта, и я рухнул на них сверху, словно титан, обрушившийся с небес. Земля под ногами вандалов содрогнулась от удара, а я, ещё не коснувшись их, выпустил волну ментального давления. Не сдерживаясь. Не церемонясь.

— А-а-а-а! — дикие, нечеловеческие крики разорвали тишину.

Вандалы рухнули на землю, корчась от боли. Их ауры вспыхнули и тут же схлопнулись, не выдержав натиска. Неоновые линии на куртках замигали, словно произошло короткое замыкание. Один из них забился в конвульсиях, другой бился головой о стену, третий просто выл, пытаясь закрыть голову руками.

Но… что-то было не так. Я убрал давление.

И только тогда я понял. Это были не взрослые, не матёрые преступники. Это были подростки. Совсем юные. Возможно, даже младше меня.

Я схватил ближайшего, тощего мальчишку, поднял его перед собой и резко встряхнул. Его маска свалилась, открывая испуганное, но злое лицо, залитое кровью из разбитого носа. Глаза горели ненавистью.

— Кто вас нанял⁈ — прорычал я, голос Мора звучал как громовой раскат. — Кто послал вас сюда⁈

Подросток сплюнул кровь, прямо мне на маску.

— Ты! — прохрипел он, едва не задыхаясь от боли и ярости. — Ты сам виноват, Мор! Ты… ты воплощение Зла! Ты ведёшь всех по ложному пути! Используешь горожан в своих целях! Из-за тебя в городе постоянно беды! Пожары! Бандиты! Наркотики!

Его голос дрожал, но он продолжал, словно одержимый:

— Только Пастырь! Только он сможет привести народ к Истине! Он… он спасёт нас от такой мрази, как ты!

Я отпустил его, и подросток рухнул на землю, тяжело дыша. «Пастырь», значит. Новый игрок. Или старый, с новой маской? И обвинения… они били по больному. Пожары. Бандиты. Наркотики. Всё то, с чем я боролся, но что, по сути, было лишь следствием моих методов. Моей войны.

Я шагнул к мальчишке, что всё ещё корчился на земле, и коснулся его лба кончиками пальцев. Моё ментальное давление было теперь не просто силой, а острым скальпелем, проникающим в самые потаённые уголки сознания. Я не искал информации. Я искал образ. Образ Пастыря.