Её голос звенел от фанатизма, но в нём не было силы, только истеричность. Толпа слушала вяло, кое-где раздавались одобрительные выкрики, но большинство просто глазело.

— А где был ваш Пастырь, когда город горел⁈ — раздался звонкий мужской голос из толпы. Это был один из моих. — Когда Тарников всё рушил? Когда люди голодали⁈

Женщина запнулась, пытаясь найти ответ.

— Только Мор! — подхватил другой голос, женский. — Только он со своими связями и аристократами смог восстановить наш город буквально из пепла! Он дал нам работу! Возможности! И ничего не запрещает, что не переступает рамки закона!

— А ваша религия, — продолжил третий, молодой парень, и указал на выступающую женщину, — судя по вашему виду, только забирает! Деньги! Красоту! Время, которое можно потратить на себя!

По площади прокатился смешок. Сначала робкий, потом громче, перерастая в откровенный хохот. Глашатай побледнела. Её фанатичный запал угас, сменившись смущением и бессильной яростью. Она что-то пробормотала, отступила от трибуны и поспешно скрылась в толпе, растаяв в ней, как дым.

Я довольно усмехнулся. Отлично сработано. Эти «цветы» были лёгкой добычей. Но я знал, что «ягодки» будут совсем скоро. По моим сведениям, Пастырь уже что-то готовил. Что-то гораздо более серьёзное.

* * *

Школа встретила меня привычным шумом. Ученики сновали по коридорам, голоса звенели в воздухе. Моё появление, как всегда, вызвало лёгкий переполох. Удивлённые взгляды, шёпот, а затем… немой восторг, особенно от девушек. Они смотрели на меня, словно на героя из древней легенды, который только что спустился с небес. И я, чёрт возьми, почти поверил в это. Несколько девчонок, покраснев, даже попытались мне улыбнуться, а одна, самая смелая, прошептала: «Филатов…». Я лишь чуть заметно кивнул, и они тут же рассыпались, словно стайка испуганных воробьёв.

Я прошёл через центральный холл, поднялся по парадной лестнице, игнорируя любопытные взгляды. Мой путь лежал на запретный этаж. Место, где, по слухам, обитал сам дьявол, но на самом деле — княгиня Савельева. Дверь в её кабинет была приоткрыта, словно она знала, что я приду. Или просто чувствовала мою приближающуюся ауру.

Я вошёл. Княгиня сидела за своим массивным столом, перебирая какие-то бумаги. Её взгляд, как всегда, был проницательным, словно она видела меня насквозь. Она отложила пергамент, подняла голову, и на её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

— Илья Филатов, — произнесла она, её голос был глубоким и мелодичным. — Какая приятная неожиданность. Или… всё же ожидаемая? Я чувствовала твоё приближение. Словно буря надвигается на побережье.