Я скривился и поднял белую кожаную сумочку Бэль. Мелкий подонок так и не выпустил её из рук — пришлось разжимать ему пальцы.
— Пропустите! Пропустите! Дорогу!…
Я повернул голову. К нам пробивалась Изабелла. В кольце, как положено, но… Какая-то измочаленная, без былого лоска.
— Привет. Держи! — протянул я ей сумочку. — Ничего не украдено, всё на месте. Не успел, гадёныш.
— Как он? Жив? — бросила высочество на тело парня тревожный взгляд.
— Нет. Чико его задушил, — прокомментировала Лана.
— Так получилось. — Я, словно извиняясь, пожал плечами.
Прорвало её около машины, до которой мы довольно быстро дошли. Частично в молчании, частично в обмусоливании произошедшего.
— Ты не должен был убивать его! — закричала она. — Зачем, зачем ты это сделал?!
— Он… Сопротивлялся. Выбора не было, — промямлил я, понимая, что для неё это не аргумент.
— Выбор всегда есть! Ты! С ангельской подготовкой! Кто, как не ты должен был справиться!
— Бэль, я не понимаю наезда! — начал закипать я. Достало. — Что за ерунду ты несёшь? Этот парень НАПАЛ на тебя…
— Он просто хотел украсть сумочку! Сумочку, Хуан! Сущую ерунду! Жизнь человека не стоит сумочки!
— Он НАПАЛ на тебя! — орал я. — С целью грабежа! Он не агнец божий! А значит, честно своё заслужил!
— Он заслужил… Тюрьму. Камеру, — парировала она. — Но никак не смерть! Ты снова не дал человеку шанса, приговорив за малое! Ты палач, Хуан! Чёртов палач! Выродок! Не знающий сострадания, не дающий шанса искупления! Ты — чудовище!
— Это он чудовище! — Меня затрясло; ещё чуть-чуть, и начнётся припадок. Но я упрямо пёр на неё, и не думая останавливаться. — Сегодня он ОРГАНИЗОВАННО, в компании с дружками и под контролем куратора, тебя ограбил! А завтра ради такой же сумочки он убьёт! УБЬЁТ, Бэль!
Ты говоришь об искуплении? О втором шансе? Да не бывает у них искупления! Не понимают они никаких шансов! Никогда никто из них не исправляется! Все эти выродки становятся моральными уродами и всё больше и больше деградируют! По ним тюрьма плачет! Из которой они выходят ещё более злыми, безбашенными, ещё большими неадекватами! Не бывает никаких исправлений, сказки всё это!
— Но корпус же перевоспитывает? — не хотела понимать меня она.
— Только корпус! С его колоссальной системой подавления и отшелушевания ВСЕЙ прошлой жизни! Только боевое братство, где можно умереть! Больше НИ ОДНА контора на планете не исправила ни одного беспризорника, и тем более мальчика!
— Он МОГ измениться! — не сдавалась она. — Бросить преступления, завести семью и детей! Мог, не надо брать на себя роль бога! Ты не знаешь, что ждало его на пути! Но ты не дал всевышнему это сделать! Решил за него! И решил за него ТЫ, Хуан Шимановский!