Дома напоил ее горячим и вкусным чаем, с бубликами и пряниками. Вообще-то у меня были сосиски и пельмени, но вряд ли стоило угощать жену такими изысканными «деликатесами». Тем более, что уже через час нам предстояло идти в гости к Игнатьевым.

Провели это время в объятиях друг друга. А потом на такси отправились к Кэпу.

В качестве подарка, везли с собой две бутылки «Советского» шампанского и торт «Прагу», что посчастливилось купить до закрытия кондитерской.

Дверь открыла Татьяна, жена Игнатьева, в нарядном вязаном жакете и с легким румянцем от хлопот. Ребенка отдали бабушке, на время праздника. В столице будет слишком шумно.

Квартира встретила нас густым, блаженным теплом и целой волной праздничных ароматов — мандарины, хвоя, запеченная в духовке курица, салаты.

— Заходите, заходите, промерзли наверняка! — засуетилась Татьяна, помогая Лене снять пальто.

В гостиной, заставленной добротной стенкой и сервантом с хрусталем, уже стояла наряженная елка — тоже настоящая, пахнущая лесом. Её украшали знакомые с детства игрушки: шишка, покрытая серебряной краской, стеклянные сосульки, картонные домики и верхушка-пика с красной звездой. Гирлянда «бегущие огоньки» мигала неторопливо, отражаясь в полированном паркете.

Из кухни доносился звон посуды и бас Игнатьева:

— Гром, проходите! Сам как раз за стратегический запас борюсь! — он вышел, держа в одной руке открытую банку шпрот, а в другой — бутылку «Арарата».

На нем была домашняя рубашка поверх брюк.

— Леночка, здравствуй! Красивая. Как раз такая, как Макс рассказывал. Рад, наконец-то, познакомиться не по телефону.

— И я рада. Все так быстро происходит. Я только с поезда, кое-как успела привести себя в порядок.

Стол в смежной комнате ломился. Тут было всё — и винегрет в салатнице с цветочками, и селедка под шубой, аккуратно выложенная кольцами, и заливная рыба с лимоном, и тарелка с нарезкой — докторская колбаса, сыр, сливочное масло с отпечатком кремлёвской звёздочки. В центре — оливье, щедро заправленный майонезом, и та самая пахнущая на всю квартиру курица, румяная и еще шкворчащая.

— Садитесь, гости дорогие, не церемонимся! — скомандовала Татьяна. — Пока горячее не остыло.

Мы уселись. Игнатьев разлил шампанское. По телевизору шёл предновогодний концерт — на экране Алла Пугачёва в блёстках пела «Миллион алых роз». Лена, смущённая и счастливая, тихо говорила с Татьяной о том, где достать дефицитные апельсины для будущего торта. Я откинулся на спинку стула, впитывая эту простую праздничную атмосферу. несколько часов назад наш с Кэпом мир состоял из шифровок, фоторафий и кип документов. А здесь пахло иначе.