Мы переглянулись. Смирнов хмыкнул:

— Постараемся. Только ты нас на землю не урони, хорошо?

Дорин лишь кивнул, и в его глазах мелькнула та самая, понятная нам всем искорка — смесь уверенности и готовности к любым сюрпризам. С ним было сразу ясно — свой, прожженый. Такого в воздухе мало что может удивить.

Следом был лейтенант Дамиров, переводчик. Крепкий, невысокий, с внимательным, даже интеллигентным взглядом. Спортсмен. На вид — ему явно за тридцать. Имел при себе рюкзак, где я разглядел книги. Он свободно говорил на дари, пушту, урду и еще паре наречий, о которых я только слышал. А помимо этого знал немецкий и английский языки. Ранее, до войны, был в Пакистане. Это весьма достойная замена для прапорщика Иванова, что когда-то был нашим товарищем.

— За контакты с местными отвечать буду, — коротко пояснил он, поправляя очки. — И за то, чтобы вас, товарищи, не обменяли на баранов по недоразумению. Или не продали за бесценок.

Шут, Корнеев, тут же решил его «протестировать».

— А как по-пакистански «давай, быстро, водку и женщин»? — с притворной серьезностью поинтересовался он, подмигнув Самарину.

Дамиров посмотрел на него сухим, профессорским взглядом.

— Примерно так… Веди нас, о великий и нетерпеливый воин, к своему командиру, иначе твоя печень станет ужином для шакалов, а твои немудрые желания останутся при тебе, — невозмутимо ответил он. — Хочешь, научу правильному этикету? Пригодится.

Шут, явно ожидая другого, сконфузился, а Герц не сдержался и фыркнул. Лед был сломан. Было видно, что за внешностью кабинетного работника скрывается стальной стержень.

Затем Игнатьев представил следующего участника. Им был старший сержант Ромов. Звали его Дмитрий. И он был талантливым кинологом. Свою работу знал на сто двадцать процентов. Правда, не совсем понятно, зачем в нашем подразделении специалист по работе со служебными собаками, но этот вопрос никого не смущал. Раз прислали, значит так было нужно.

Последним прибыл прапорщик Гуров, топограф. Звали его Валера. Молчаливый, с каменным лицом. Невозмутимый, как скала. С огромным тубусом под мышкой, и не тратя времени на пустые разговоры, разложил на столе в казарме карты южной части Афганистана и Пакистана. Его пальцы, обращались с хрупкой калькой и остро заточенными карандашами с ювелирной точностью и ловкостью.

— Я тут за рельеф и навигацию, — буркнул он, протягивая мне свою ладонь, похожую на кусок наждачной бумаги. — Заблудимся — можно винить меня. Не заблудимся — можете не благодарить.

— Ну, вот и познакомились! — подвел итог майор. — Командир группы — старший лейтенант Громов, думаю, представлять его не нужно. Основной костяк группы — по-прежнему ударная сила. Остальные, кроме Дорина, скорее штабной состав. Но не сомневайтесь, каждый из них, при необходимости стреляет, взрывает, бегает, и не задает лишних вопросов.