Герольд невозмутимо поклонился:

— Мой господин будет ждать вашего ответа через три дня на рассвете. Прощайте, Князь.

Он развернул коня и неторопливо поехал прочь. Белый флаг равнодушно трепетал на ветру над его головой, словно издеваясь над нашим горем.

Я медленно обвел взглядом соратников и жен. На их лицах читалась мрачная решимость. Забава сжимала рукоять ятагана побелевшими костяшками. Лара проверяла тетиву лука, хотя та и так была натянута идеально. Даже Иляна выпрямилась, отбросив привычную робость.

Вот и славно. Страх парализует, а злость заставляет действовать.

— Всех в Комнату Карт. Немедленно.

Три дня. У нас есть еще три дня, чтобы превратить безвыходную ситуацию в нашу победу.

Я развернулся и зашагал к дому на дереве, чувствуя на себе взгляды соратников. Кузьма прихрамывал рядом, постукивая тростью по утоптанному снегу. Забава и Лара переглянулись и последовали за нами. Один за другим остальные потянулись следом. Время поджимало, и каждый понимал, что медлить нельзя.

В Комнате Карт собрались все ключевые фигуры моего поселения. Воздух словно загустел от напряжения.

Жены расселись с одной стороны стола. Забава держала левую руку неподвижно, правой покручивая рукоять ятагана. Лара уложила лук рядом, но пальцы продолжали поглаживать тетиву. Иляна свернулась в кресле калачиком, обхватив колени. Изредка она поднимала взгляд и смотрела на меня с такой решимостью, что становилось не по себе. Таисия крутила в пальцах кинжал. Когти на кончиках пальцев появлялись и исчезали в такт ее дыханию. Стефания откинулась на спинку стула. После стольких часов работы с ранеными руки наверняка болели, но она упрямо выпрямила спину.

Военные советники заняли места напротив. Кузьма опустился в кресло прямо передо мной, привалив трость к подлокотнику. За три дня осады морщины прорезали его лицо глубже, а движения стали осторожными, словно каждое причиняло боль. Варг примостился рядом, придерживая здоровой рукой перевязанную. Равенна прихрамывала к своему месту, но села прямо. В глазах плескалась жажда мести за уничтоженный народ.

Уцелевшие командиры встали вдоль стен. Железняк, Быстроног, старшина лучников Меткий. Каждый смотрел на меня выжидающе.

Вот они, мои люди. Доверившие мне свои жизни. Прошедшие через кошмар последних дней. Потерявшие друзей, родных, боевых товарищей. И теперь ждущие моего решения.

— Итак, — начал я, положив ладони на стол. — Гаврила предлагает сделку. Две жизни и артефакт за мир.

Слова повисли в воздухе. Никто не спрашивал подробностей, по моему тону все итак поняли суть.