То, что увидел, заставило схватиться за меч.

В центре круглого зала стоял я.

Не похожий. Не напоминающий. Я собственной персоной, вплоть до каждой царапины. Тот же рост, те же плечи, те же шрамы. Даже одежда выглядела абсолютно так же: потертые штаны, которые Стефания недавно латала, и сапоги с характерной потертостью на левом носке.

На боку висел меч, который был точной копией моего. Я сразу узнал знакомые царапины на рукояти. Все совпадало до мельчайших деталей.

Только глаза были не мои.

В них плескалась та самая усмешка хищника, который знает, что добыча уже в ловушке. Насмешка, которую я обычно адресовал врагам.

Я стоял и пялился на себя со стороны. Хреновое ощущение, честно говоря. Будто смотришь в зеркало, которое отражает не то, как выглядишь, а кто ты есть на самом деле.

Копия медленно улыбнулась. Эту улыбку я хорошо знал — именно так я встречал противников перед тем, как пустить в ход меч. Но видеть ее направленную против себя…

— Наконец-то, — произнес двойник моим голосом, и с какой-то гадкой интонацией. — Великий освободитель соизволил явиться.

Он шагнул вперед. Движения мои, но в каждом жесте что-то чужое.

— Скажи, князь, — продолжил копия, — сколько еще людей ты принесешь в жертву своим амбициям?

Рука сама собой легла на рукоять меча, но я не мог заставить себя выхватить клинок. Что-то в этом взгляде останавливало.

— Кто ты? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Твоя лучшая версия, — двойник начал кружить вокруг. — Если бы ты не врал себе каждый день о своих мотивах.

Я поворачивался следом, не давая зайти за спину. Но контроль был у него.

— Решил, что твоя жизнь важнее их жизней? Что без великого князя Василия они пропадут. Что только ты спасешь мир от несправедливости.

— Врешь!

— Да? — двойник наклонил голову — мой жест при раздумьях. — Тогда почему послал Забаву против работорговцев? Она могла сдохнуть.

— Она лучший воин…

— Потому что знал: если отправишь другого, а он погибнет, тебе будет невыносимо с этим жить. А Забава — жена. Ее смерть станет личной трагедией, а не просто потерей бойца. И ты сможешь сказать себе: «Я рискнул самым дорогим». Звучит красиво, правда?

Внутри будто что-то скрутило. Ну конечно, в этом была доля правды. Та самая, которую я старался не замечать.

— Заткнись, — выхватил меч.

Бросился на двойника с рубящим ударом. Такой силы хватило бы разрубить человека пополам. Но копия отбила атаку небрежным движением запястья.

— Предсказуемо, — сказал без напряжения. — Ты всегда ставишь себя в центр событий.

Атаковал снова. Серия ударов, финты, попытки зайти сбоку. Бесполезно. Копия парировала не напрягаясь, будто знала каждый мой ход заранее.