Наконец там послышался щелчок, и раздраженный голос произнес по-английски с сильным французским акцентом:
— Шато Виллет. Кто там?
— Роберт Лэнгдон, — ответил Лэнгдон. Теперь он почти лежал у Софи на коленях. — Я друг сэра Лью Тибинга. Мне нужна его помощь.
— Хозяин спит. Я тоже спал. А что у вас за дело?
— Сугубо личное. Но оно его очень заинтересует.
— Тогда уверен, он будет счастлив принять вас прямо с утра.
— Но это крайне важно, — продолжал настаивать Лэнгдон.
— Сон для сэра Лью тоже важен. Если вы его друг, то должны знать: здоровье у него слабое.
В детстве сэр Лью Тибинг переболел полиомиелитом, а теперь носил на ногах специальные скобы и передвигался на костылях. Но во время последней встречи он произвел на Лэнгдона впечатление такого живого и яркого человека, что тот почти не заметил этого его увечья.
— Будьте так добры, передайте ему, что я нашел новую информацию о Граале. Информацию настолько важную, что до утра никак нельзя ждать.
В микрофоне надолго воцарилась тишина.
Лэнгдон с Софи ждали, мотор фургона работал вхолостую.
И вот наконец прорезался голос:
— Должен вам заметить, любезный, вы, очевидно, и здесь живете по гарвардскому времени.
Лэнгдон расплылся в улыбке, он узнал характерный британский акцент. Голос бодрый, жизнерадостный.
— Лью, ради Бога, простите за то, что беспокою вас в столь неподходящий час.
— Слуга сообщил мне, что вы хотите поговорить о Граале.
— Подумал, что только это поможет поднять вас с постели.
— И оказались правы.
— Есть шанс, что откроете ворота старому доброму другу?
— Тот, кто пребывает в поисках истины, больше чем просто друг. Это брат.
Лэнгдон выразительно покосился на Софи. Тибинг обожал высказывания в духе античного театра.
— Ворота-то я открою, — провозгласил Тибинг, — но прежде должен убедиться, что вы пришли ко мне с чистым сердцем и лучшими намерениями. Это испытание. Вы должны ответить на три вопроса.
Лэнгдон тихонько застонал, потом шепнул Софи:
— Видите, я говорил. Тот еще типчик.
— Вопрос первый, — торжественно начал Тибинг. — Что вам подать: кофе или чай?
Лэнгдон знал, как относится Тибинг к чисто американской манере без конца пить кофе.
— Чай, — ответил он. — «Эрл Грей».
— Отлично! Второй вопрос. С молоком или сахаром?
Лэнгдон колебался.
— С молоком, — шепнула Софи ему на ухо. — Я знаю, англичане предпочитают с молоком.
— С молоком, — ответил Лэнгдон.
Пауза.
— И сахаром?
Тибинг не ответил.
Так, погодите-ка! Теперь Лэнгдон вспомнил горьковатую на вкус бурду, которой его угощали здесь во время последнего визита. И понял, что вопрос с подвохом.