— Эйден! — голос Марно донёсся из коридора. — Мы закончили!

Люмин навострил уши. Я поднялся, отряхнул колени и направился в лавку.

Молотки не стучали, пыль не клубилась, толстошкуры не топали снаружи. После трёх дней непрерывного грохота такая тишина показалась непривычной.

Я посмотрел на стену.

Там, где ещё вчера зиял проём, теперь высилась сплошная каменная кладка, покрытая свежей, чуть влажной штукатуркой. Проведя ладонью по поверхности, я не заметил и намёка на то, что здесь недавно была дверь.

Марно стоял рядом, вытирая руки тряпкой. Каменная крошка белела на его фартуке и в складках рукавов.

— Пойдём, глянем снаружи, — сказал он.

Мы покинули лавку через новую дверь и подошли с другой стороны. С улицы стена выглядела так, будто стояла здесь всегда. Оттенок и фактура камня идеально совпадали с остальной кладкой.

— Марно, — я покачал головой, — это… впечатляет.

Каменщик пожал плечами.

— Известняк — материал благодарный, главное подобрать раствор в тон.

Он произнёс это с той же спокойной уверенностью, с какой хирург говорит о наложении швов: ничего особенного, рутина, просто делай правильно и результат будет.

Вернувшись в лавку, я отсчитал девять серебряных и протянул Марно. Он, не пересчитывая, убрал монеты в поясной кошель и кивнул.

— Если решите ещё что‑то переделать, вы знаете, где меня найти.

Лют уже грузил инструменты в корзины, притороченные к спинам толстошкуров. Звери стояли с одинаковым выражением тупого терпения на мордах, которое, видимо, было их единственным проявлением эмоций вообще. Последней в корзину полетела метла, и через пять минут улица перед лавкой опустела. Только следы каменной крошки напоминали, что здесь кто-то работал.

Я вернулся в лавку и оглядел главный зал. Каменная пыль осела на всём: столе, полках, подоконнике, клетках… Тонкий серый налёт забился в каждую щель.

Нужно убраться. Я принес ведро с колодезной водой, добавил несколько капель концентрата железнолиста и намочил тряпку. Начал с главного зала: протер пол, стол, полки и тщательно вымыл клетки. Тряпка побелела с первого же замаха, пришлось несколько раз менять воду. Закончив в зале, я перебрался в коридор, где отмыл пол и косяки, затем вычистил на кухне очаг и стол. На складе протёр стеллажи, а под конец заглянул в спальню, чтобы навести порядок.

Люмин решил мне помочь. Он следовал за мной по пятам, наступая мокрыми лапами ровно туда, где я только что протёр. Стоило отодвинуть его в сторону, как он обходил меня и вновь оставлял следы. В конце концов этот проказник уселся посреди мокрого участка и уставился на меня с видом абсолютной невинности.