Тридцать два года он живёт с этим, слышит «убейте его», и каждый раз отвечает «нет».
Я целитель и никогда не мог отказать больному зверю, ни в прошлой жизни, ни в этой. Это сильнее логики, осторожности, и инстинкта самосохранения. Если зверь болен — я всегда попытаюсь помочь!
А ещё в Лесу мне не помешал бы человек, который знает повадки зверей, и кому доверяют мои питомцы.
— Хорошо, — сказал я. — Согласен. Когда вернёмся вы покажете мне зверя, и я сделаю всё, что смогу.
Хольц кивнул. Напряжение в его плечах чуть ослабло, будто он выдохнул после долгой задержки дыхания.
— Спасибо, — сказал он.
Я кивнул. Хольц расправил плечи, и на мгновение мне показалось, что разговор окончен, но тренер, направляясь к мешочкам с ложными следами, внезапно замер на месте.
— И ещё одно, целитель.
Он обернулся. Его глаза были холодными, жёсткими — совсем другими, чем минуту назад.
— Будь осторожен с Торвальдом, — произнёс Хольц негромко. — Даже не думай доверять ему, а я… Буду рядом.
Он развернулся, зашагал к мешочкам, и вёл себя так, будто никакого разговора не было.
Я почувствовал, как по телу пробежали мурашки.
— Люмин, — голос Хольца прозвучал с другого конца площадки, — ко мне.
Зайцелоп дёрнул ушами, побежал, и тренировка началась.
А я так и стоял, глядя в спину человеку, о котором, оказывается, не знал почти ничего.
Глава 19Р
Отогнав лишние мысли, я сосредоточился на тренировке. Люмин работал вслепую: Хольц завязал ему глаза узкой полоской ткани и закопал мешочек в землю. Зайцелоп двигался медленнее обычного, но нос уверенно вёл его между препятствиями.
Крох тем временем обошёл периметр площадки, обнюхал все мешочки, убедился в отсутствии угрозы и спокойно присел у моей ноги.
— Достаточно, — сказал Хольц через полтора часа и снял повязку с глаз Люмина.
Зайцелоп прищурился, проморгался, ткнулся мордой мне в колено и тихонько пискнул, мол, видишь, я справился, доставай морковку.
— В целом, он готов к работе в Лесу, — сухо произнёс Хольц, пряча лист в карман.
Я кивнул, поправил ранец на плече и уже собрался уходить, когда тренер вдруг заговорил.
— Эйден.
— Да?
Он помолчал, будто подбирая формулировку.
— Завтра сможешь принести не три порции, а десять?
Я замер, держа руку на ремне ранца. Десять порций — это больше трети суточного лимита обогащения.
— Десять? — переспросил я, просто чтобы выиграть пару секунд и обдумать услышанное.
— Именно так, — подтвердил Хольц.
Я уже приоткрыл рот, чтобы спросить зачем, для кого, но тут же закрыл, вспомнив разговор перед тренировкой. Похоже, это связано с его зверем и скорым уходом в Лес.