— У него сильное чутьё, — вновь повторил Хольц. — Но этого мало. Важно уметь отбросить лишнее и вычленить единственный запах среди хаоса из десятка других.
К концу занятия Люмин, как правило, находил цель за четыре-шесть секунд, преодолевая три ложных следа подряд, но иногда все же ошибался из-за похожего по составу ложного мешочка. Тренер фиксировал результаты: считал секунды, отмечал, на каком мешочке зверь задерживался, и записывал на небольшой лист, который носил в нагрудном кармане.
Хольц собрал мешочки, убрал их в сумку и повернулся ко мне. Уставший, но довольный Люмин лежал у моих ног, вытянув передние лапы.
— Если ты хочешь найти Ларка, со следующего раза приступим к тренировкам по распознаванию его запаха.
— У меня как раз есть рубаха дяди, она подойдёт? — спросил я.
— Да, — ответил Хольц и негромко хлопнул в ладоши. — Ладно, давай займёмся Крохом.
Глава 13Р
Тренировка Кроха длилась чуть больше часа. Хольц учил зверя различать обманки, бросая камешки с разных сторон, порой по два сразу. Крох должен был реагировать только на те, что летели в мою сторону. Поначалу зверь перехватывал все подряд, срываясь с места при каждом броске, но Хольц терпеливо возвращал его на исходную позицию. Постепенно Крох ошибался лишь на каждом десятом броске.
В завершение тренер метнул последний камешек, и тот пролетел в трёх шагах от зверя. Крох лишь дёрнул ухом, внимательно проследил траекторию полёта, но остался на месте. Камень с глухим стуком ударился о землю у забора.
— Хорошо, — сказал Хольц, записав что-то на листе, и убрав его в нагрудный карман.
Я достал серебряную марку и протянул тренеру. Хольц, взяв монету, подхватил сумку с мешочками.
— Завтра жду в то же время, — сказал он, развернулся и зашагал прочь.
Я присел на землю рядом с Крохом и Люмином. Звери отдыхали на утоптанной площадке, вытянув лапы. Люмин положил голову, блаженно щурясь, а Крох хоть и устал, все отслеживал обстановку одним ухом, повернутым ко мне.
— Молодцы, — сказал я, потрепав Кроха по загривку.
Серебристые кончики белого меха играли в солнечных лучах и с каждым днем становились все заметнее. Если раньше Крох казался ничем не примечательным зверьком неопределённого вида, пусть и необычайно умным, то теперь в его облике проступало нечто особенное — что именно, я пока не могу объяснить, но Хольц, похоже, подметил это ещё в самый первый день… Вот только что? Этот вопрос до сих пор не даёт мне покоя.
Внезапно меня пронзило странное ощущение, словно кто‑то попытался проникнуть в мой разум. Виски слегка кольнуло, и я прижал к ним ладони. Да что происходит⁈ Вдруг у меня перед глазами возник образ… Морковки!