По щеке Хольца скатилась слеза, но он не поднял руку, чтобы вытереть её, а просто смотрел на существо, которое когда-то ложилось рядом с ним у костра в Лесу и опускало голову ему на колени. На того, от чьего рыка лучшие мастера столицы бледнели и отступали. На верного спутника, который шел за ним в любую тьму, на любой слой Леса, и ни разу не дрогнул.
А сейчас зверь смотрел на него глазами, в которых не осталось ничего, кроме желания убить.
Через несколько минут монстр перестал рваться и улёгся обратно, тяжело дыша. Хольц поднялся, забрал лампу и шагнул к двери.
Мужчина задвинул три засова, поднялся, закрыл потайную дверь и прошёл к Гриму. Синий зверь поднял голову с лежака, увидел хозяина, встал, подошёл и ткнулся мордой ему в живот.
Хольц опустился на пол рядом с ним. Грим лёг, положив тяжёлую голову ему на бедро, и тренер механически начал гладить его по загривку.
Его мысли вернулись к мальчишке целителю из Района Отверженных, чей корм впервые за долгие годы пришёлся по душе его… Другу.
Алхимики, к которым Хольц обращался, разводили руками и говорили, что ничего нельзя сделать. Все твердили лишь одно: «Убейте его. Это милосердие».
Хольц закрыл глаза. Грим заурчал, и вибрация пробежала через всё тело.
Вот только никто так и не смог совершить это милосердие… Именно ради того, чтобы помочь своему другу, ещё тридцать два года назад он начал заниматься изучением зверей, и достиг в этом немалых высот, но… Всё было тщетно.
А мальчишка через три дня отправится в Лес с человеком, чьи руки по локоть в крови, и чьи методы… Хольц знал, что целители в отряде Торвальда постоянно погибали. Как знал и нечто большее…
Тренер стиснул зубы.
Мальчишку нельзя отпускать с Торвальдом. Его корм — единственное, что друг из подвала всё ещё ел, и что хотя бы на три удара сердца гасило багровый огонь в глазах зверя, которого Хольц любил больше всех на свете.
Хольц открыл глаза и посмотрел в потолок. Он медленно гладил Грима, погрузившись в мысли. Думал о мальчишке, о Торвальде и о том, что порой самые важные решения принимаются в тихих комнатах, вдали от чужих глаз.
Завтра тренер поговорит с Эйденом.
И речь пойдет не о тренировках.
Глава 18Р
Я понялся с табурета, сорвал травинку и присел рядом с Люмином. Зайцелоп с довольной мордой валялся на спине неподалёку от грядок, подставив пузо послеполуденному солнцу. Стоило мне пощекотать его бок, как он задергал задней лапой. Крох же продолжал дремать у колодца, изредка приоткрывая глаза. Даже в моменты абсолютного покоя он оставался на посту.
Я выкинул травинку, и Люмин тут же перехватил её зубами, победно тряхнув головой. Солнечный зайчик скользнул по его шерсти, и в этот миг я на минуту почувствовал себя совершенно беззаботным — обычным человеком, необремененным ни пропажей дяди, ни грядущим походом в Лес.