— И что теперь… делать?

— Выдавить.

— Что⁈

— Содержимое мешочков, — пояснил я. — Процедура займёт минуту, больно не будет, только неприятно, и вам придётся его подержать.

Мужчина обменялся взглядом с Пухляшом. Один глаз из-под шерсти выразил неземное безмятежие.

— Ну давайте, — вздохнул Берт. — Чего уж там.

Я взял чистые тряпицы и раствор железнолиста. В очередной раз пожалев, что так и не купил перчатки, обработал руки антисептиком. Люмин, наблюдая за подготовкой с видом студента на показательной операции, подобрался поближе и уселся у ножки стола.

— Так, Берт, встаньте со стороны головы и обхватите его вот так, — показал я. — Одну ладонь под грудь, второй мягко придержите за холку, главное не зажимайте горло.

— Понял.

— И что бы он ни делал — держите.

— Понял! — уже тревожнее отозвался мужчина.

Я приподнял пушистый хвост, похожий на пипидастер, и аккуратно раздвинул шерсть. Пухляш немедленно попытался сесть, но Берт придержал его.

— Тихо, тихо, — пробормотал я.

Приложив тряпицу, нащупал железы большим и указательным пальцами и аккуратно, снизу вверх, надавил.

Пухляш выпучил глаза, и издал звук, которого я, честно говоря, не ожидал — что-то вроде пронзительного свиста закипевшего чайника.

— ПИИИИУ!

Люмин вскочил на лапы, а Крох в ту же секунду возник в дверном проёме. Я даже не заметил, как быстро он переключился от сна у колодца в режим защиты хозяина.

— Всё нормально, — сказал я ему.

Крох моргнул, оценил обстановку, и, посчитав, что угрозы нет, с подчёркнутым достоинством уселся в проёме.

— Целитель! — выдохнул Берт, вцепившись в зверя как в тонущую лодку. — Он живой?

— Живой-живой, всё уже закончилось.

Люмин подошёл ближе, потянулся любопытным носом к тряпице, унюхал великолепный запах, и резко отшатнулся, замотав головой. Затем чихнул, фыркнул, развернулся и пулей вылетел во двор.

Крох у двери неторопливо перевёл взгляд с удаляющегося Люмина на меня, и я отчётливо прочёл: «Я же тебе говорил, что он дурак».

Я не выдержал и усмехнулся.

— Ну всё, Берт, отпускайте.

Мужчина осторожно разжал руки, Пухляш постоял несколько секунд на четырёх лапах, обиженно встряхнулся и плюхнулся на бок, после чего закрыл глаза с видом мученика.

Тем временем я вытер руки, выкинул использованные тряпицы и обработал железы раствором железнолиста. Кожа выглядела чуть покрасневшей, но без нагноений — мы успели вовремя до осложнений.

— Всё, — произнес я. — Пациент здоров.

Берт мял шляпу и поглядывал на зверя с такой нежностью, будто тот только что вернулся с того света.

— И что… больше ездить не будет?

— Не должен, но если не изменить образ жизни, через месяц-другой всё повторится.