Широкие ладони с короткими пальцами несли на себе следы долгой работы: россыпь бледных, застарелых отметин — укусы, царапины, неровные шрамы от когтей. Это руки человека, посвятившего жизнь лечению зверей.

Карие глаза с характерным прищуром говорили о привычке замечать мельчайшие детали: едва заметный когтевой подрез, лёгкий блеск воспалённого глаза, тонкую трещину в панцире или первые признаки лихорадки.

Хозяин внимательно посмотрел на меня, затем бросил взгляд на дверь, и убедился, что я пришёл один.

— Здравствуйте. Вы без зверя? Или он в «кармане»? — медленно произнес он низким чуть хрипловатым голосом.

— Добрый день. Да я на самом деле зашёл просто поговорить, — ответил ему. — Я целитель зверей, у меня лавка в районе Отверженных.

Его брови чуть приподнялись.

— В Отверженных? — он внимательно оглядел меня. — Давно там работаешь?

— Достаточно, чтобы знать, что стирка тряпок занимает больше времени, чем сама перевязка.

Он фыркнул и слегка улыбнулся.

— Вернон Трант, — он протянул руку. Рукопожатие оказалось крепким, сухим, без показухи.

— Эйден Моррис.

При звуке фамилии его лицо на мгновение застыло, но тут же вновь показалась лёгкая улыбка — он явно решил не развивать тему.

— Не против, если на ты? — спросил он.

— Только за.

— Тогда присаживайся, — Вернон кивнул на табурет у стола. — Если пришёл поговорить, то нечего стоять.

Я кивнул и сел. Мужчина тем временем сходил в комнату за занавеской, и вскоре вернулся с глиняным кувшином и двумя стаканами. Присев напротив меня, налил в них воду и подвинул один мне.

— Ну, — сказал он, — и о чём же хочет поговорить целитель из Отверженных?

— О ценах, о потоке клиентов, о болезнях, с которыми приходят чаще всего. — я сделал глоток воды.

Вернон посмотрел на меня долгим взглядом — так врачи изучают молодого коллегу, пытаясь понять, кто перед ними — шарлатан, идеалист или просто дурак.

— А почему спрашиваешь у меня?

— Мне интересно мнение практикующего целителя из центра.

Помолчав, он кивнул, и в осанке появилась расслабленность, плечи чуть поникли, подбородок опустился. Вернон поднял стакан и покрутил его в пальцах.

— Ладно. С чего начнём?

— Сколько у тебя пациентов в день?

— Два-три, иногда пять, а бывает ни одного, но в среднем пятнадцать-двадцать в неделю.

Он поставил стакан и начал загибать пальцы.

— Из них половина с мелочёвкой: когти, занозы, вывихи, расстройство пищеварения от дрянного корма — обычно платят десять-двадцать медных. Четверть что-то серьёзнее: воспаления, раны, запущенные инфекции, тут цена уже повыше, тридцать-сорок пять медных. И от силы один-два в неделю по-настоящему тяжёлых случая, за них беру серебряную и выше, но там и работы много.