— Спасибо, мохнатый, — тихо произнёс я и поднял голову.
Крох действительно сидел в проёме. Его глаза смотрели спокойно, и в них можно было прочесть всё: и понимание, и поддержку, и готовность вцепиться в любого, кто пересечёт порог без спроса.
Люмин лежал за его спиной, вытянув задние лапы, и сладко сопел. Видимо, тренировка отняла у него все силы.
Я улыбнулся.
— Ладно, — сказал я вслух. — Где наша не пропадала, мохнатые. Вместе мы со всем справимся.
С улицы донёсся «рык», которому тут же ответил истошный «фрр!». По чистому небу над двором лениво поползло одинокое белое облако.
Я подбросил дров в очаг, наполнил котёл, бросил щепотку чая и сел ждать, пока закипит вода.
Глава 16Р
Я сидел на кухне, подперев щёку кулаком, и смотрел, как в очаге дотлевали угли. Глиняная кружка передо мной давно опустела.
«Ну и чем займёмся, целитель?».
Крох, устроившийся под столом, приоткрыл один глаз и прислал через нить размытый образ: я лежу на траве во дворе, рядом притулился он, а вокруг нас скачет Люмин с сочной морковкой в зубах. «Можно так до вечера, хозяин».
— Звучит хорошо, мохнатый, — пробормотал я. — Только, увы, не сегодня. Скоро придёт Элиан.
Крох вопросительно моргнул, мол, и что с того?
— Корм будет готовить.
Зверь вновь моргнул.
— А ингредиентов в погребе не осталось, — подытожил я.
Я выпрямился, потёр лицо ладонями, вышел в коридор и, взяв ранец, накинул лямки на плечи.
Крох тут же поднялся, отряхнулся и бесшумно занял позицию у двери. Заметив нас, Люмин вылетел из-под скамьи и принялся радостно наматывать круги у моих сапог.
— Помедленнее, бегун, — буркнул я, поправляя ремень.
Зайцелоп фыркнул и проскакал ещё один круг, но на этот раз шире.
Я вышел во двор, чтобы набрать в кувшин воды и напиться перед уходом, и взгляд зацепился за грядки. Серебряный колокольчик качнул хрустальным цветком, переливающимся под солнцем и гнущим стебель. Рядом развернул фиолетовые лепестки сонный куст.
— Ох, ёлки-палки, — произнёс я вслух. — Я же про вас совсем забыл.
Бутоны раскрылись больше суток назад. Я обещал себе заняться ими в первый же спокойный день, а потом навалилось: Кассель, Имперская служба, обыск… Из головы вылетело начисто. Если затяну, вдруг лепестки начнут увядать, а судя по реакции Крейна, эти цветы представляют собой невероятную ценность.
— Ушастый, отбой, — я скинул ранец и поставил его на табурет. — Сначала разберёмся с грядками.
Люмин развернул ко мне обиженную морду и прижал уши, мол, хозяин я вообще-то уже настроился!
— Скоро пойдём, честно, — пообещал я и шагнул к растениям.
Зайцелоп демонстративно вздохнул, уселся на траву и уставился в землю с видом мученика, которому жизнь приготовила очередное испытание.