Ювелир поставил передо мной ящички и открыл один за другим.
В первом лежали крохотные часы с тонкой деревянной рамкой.
— На минуту, — сказал Алдор.
Во втором оказались часы побольше.
— На пять минут, самые ходовые.
В третьем крупные, с тяжёлой подставкой, заполненные белым песком.
— На полчаса.
Я ненадолго задумался. Сколько раз я про себя отсчитывал секунды, отвлекался на что-то и начинал заново. И ведь, сам того не зная, наверняка ошибался на минуты в обе стороны. А ведь мог купить часы ещё при первом визите к ювелиру… Жаль, что тогда у меня было мало денег.
— Сколько за всё?
— Сорок медных за комплект, — ответил Алдор.
— Беру, — произнёс я.
Ювелир кивнул, аккуратно сложил часы в мешочек и передал мне.
— Будьте с ними аккуратнее, они довольно хрупкие.
— Учту.
Я отсчитал монеты, положил на стол и убрал мешочек в ранец.
— Буду ждать вас через два дня, — сказал Алдор, поднимаясь и протягивая руку.
— Договорились, — отозвался я и пожал его ладонь.
Сюзанна проводила меня до двери и придержала створку.
Я вышел на улицу и зажмурился от яркого солнца. Проморгавшись, поправил лямки ранца и зашагал в сторону дома.
Десять серебряных… На первый взгляд — куча денег, но, если задуматься, это плата за возможность создавать невероятные зелья.
Глава 17Р
Мужчина прислонился спиной к холодному камню в полумраке коридора Арены Когтя. Где-то наверху раздался восторженный гул толпы, и масляная плошка на стене едва заметно покачнулась, бросив в глубь прохода дрожащую тень. Он кинул мимолётный взгляд на пол, но, уловив тихие шаги, тут же посмотрел в сторону поворота.
Из-за угла показался неприметный человек в тёмном плаще и, подойдя поближе, тихо произнёс:
— Господин Кринст, — мужчина достал из-за пазухи папку и протянул целителю.
— Благодарю, — отозвался Зикариус, принимая её одной рукой.
Мужчина в тёмном плаще кивнул, развернулся и бесшумно растворился в коридоре.
Зикариус раскрыл папку, достал стопку листов с печатями Имперской службы и поднёс их к свету от ближайшей масляной плошки.
Пробежав глазами строчки, целитель выяснил, что расследование официально завершилось. В ходе обысков в лавке Эйдена Морисса и в доме Валленхоф комиссия не обнаружила следов яда.
Кринст поместил прочитанный лист в конец стопки и принялся за следующий.
«При осмотре зверя по кличке Сильвер выяснено, что он был отравлен ядом, получаемым из *данные засекречены*. Противоядие неизвестно».
Брови Зикариуса едва заметно дрогнули.
Что это за гадость такая, раз Имперская служба в своих документов засекретила даже источник отравы? Довольно необычно… И как противоядие может быть неизвестно, если Эйден на глазах у всей Арены спас зверя?