Люмин остановился и посмотрел на него с явной завистью.

— Даже не думай, — бросил я.

Зайцелоп вздохнул и поскакал дальше. Крох мимоходом глянул на мурлыка и отвернулся с видом «я в подобных глупостях никогда участвовать не буду».

У лавки плетельщика корзин под навесом сидела девочка лет двенадцати. Её платок съехал набок, а кончик языка был упрямо высунут — она боролась с упругим прутом. На её коленях один бок будущей корзины выпирал, а другой, наоборот, проваливался. Плетельщик стоял рядом, слегка придерживая локоть ученицы.

— Не дёргай, тяни плавно… вот так. Видишь, прутик сам пошёл? Ему помогать надо, а не воевать с ним.

Девочка кивнула и старательно повторила движение. Кривой бок корзины выправился на полтора пальца, и на лице ребенка вспыхнула гордость.

«Когда я в последний раз так радовался мелочам?» — мелькнуло у меня в голове.

Районы постепенно менялись. Мостовая становилась всё ровнее, а мусор исчезал.

Вскоре я добрался до Гончарного ряда и, любуясь выставленными перед лавками глиняными горшками, дошел до знакомого фонтана с однокрылым грифоном. Каменный страж всё так же сидел, разинув клюв, и пускал тонкую струйку прохладной воды.

Я свернул направо и оказался в узкой улочке. Дома теснились друг к другу, плющ обнимал стены, а в воздухе ощущалась лёгкая влажность.

Впереди показались лавки, в которых я не так давно покупал растения. В двух по краям уже вовсю торговали, а средняя всё так же оставалась заколоченной досками.

Через дорогу, чуть наискосок, виднелось двухэтажное здание с широкими окнами и массивной дверью. Над входом красовался кованый знак: тигель и пестик, обвитые стеблем растения. Гильдия травников и алхимиков.

Я остановился у двери, поправил ранец и вздохнул.

— Готовы, мохнатые? — тихо спросил я.

Крох моргнул, мол, готовы, конечно, но имей в виду, за зайцелопом я следить не буду.

Люмин сделал невинный вид, мол, в мои планы вовсе не входит подвергать гильдийских травников моральным травмам.

— Угу, — скептически буркнул я и толкнул створку.

Тёплый влажный воздух, пропитанный ароматом прелой земли и зелени, тут же обдал лицо. Стены помещения оплетало лианообразное растение, которое поднималось до потолка и расходилось вдоль балок пышной изумрудной шапкой. Между листьями просвечивали окна, отчего пол был причудливо расчерчен золотистыми пятнами света и тенями.

Всюду, куда ни глянь, теснились большие и маленькие горшки. Они занимали полки, тумбы и тянулись длинными рядами на полу. В одном из них цвело что-то ярко-оранжевое, из другого выползали мясистые серые отростки, а в третьем тянулся вверх тонкий стебель с белыми бутонами.