— Спасибо, Ларк.

— Не благодари. Я тебе не наставник, а родной дядька, и имею полное право говорить очевидное.

Мы ненадолго замолчали. На улице кто-то ругался, расплёскивая воду по мостовой.

— Ты обо мне не думай, — Ларк сделал глоток. — Ходить уже могу, ем за двоих, да и Элиан под боком. Завтра вот планирую до Борка дойти, жратвы какой-нибудь прикупить, а то скоро будет шаром покати.

— Держи на расходы, — произнёс я, выложив на стол серебряную марку, — тут хватит надолго.

— Ты за кого меня держишь? — дядя нахмурился, тыча рукой на монету. — Я что, по-твоему, еды в дом купить не в состоянии?

— Да я ничего такого и не думал, — я примирительно поднял руки. — Просто откуда у тебя деньги? Ты ведь в таверну так и не возвращался.

— И то верно… — проворчал он, понимая, что зря вспылил. — Но ты не переживай, у меня всегда с собой припрятано немного на всякий случай, так что на еду точно хватит.

Доедали мы в тишине. Закончив, дядя поднялся, опираясь на край стола, и неспешно зашаркал к выходу из кухни. У двери он остановился, и, не оборачиваясь, произнёс:

— Эйден.

— Да?

— Ты там… береги себя, — тихо бросил он. — И помни, что ты целитель, а не герой.

— Запомню.

Он постучал костяшками по дверному косяку и ушёл.

Утро встретило меня прохладой и мокрым носом, ткнувшимся в щёку.

— Доброе утро, ушастый.

Люмин прислал по нити требовательную картинку: пустая миска и заботливый хозяин, бегущий её наполнять.

— Ну ты наглец, — сонно буркнул я, потягиваясь.

Умылся холодной водой, натянул чистую рубаху и покормил зверей. Смастерив себе пару бутербродов из хлеба и сала, на ходу съел один, а второй завернул в тряпицу и спрятал в ранец на всякий случай. Туда же отправилась и наполненная водой фляга.

Опустившись на корточки перед мохнатыми, провёл ладонями по их холкам.

— Слушайте сюда, — тихо сказал я. — Меня не будет до вечера, так что ведите себя хорошо. Брумиша не дразнить, дядю не будить, Элиана не обижать.

Люмин прижал уши и прислал длинную обиженную серию образов: ушастый, морковка, разлука и трагедия мирового масштаба.

— Балбес, — я почесал его за ухом. — Как вернусь, будет тебе морковка.

Картинка тут же сменилась: я возвращаюсь домой, а в руках у меня оранжевый сочный корнеплод размером с зайцелопа.

— Договорились.

Крох молча подставил лоб под мою ладонь и прислал тёплое послание: очаг, кровать и я. «Будь спокоен, мы тут справимся.»

— Оставляю тебя за главного, боец.

Я выпрямился, накинул на плечо подготовленный ранец, ещё раз окинул взглядом коридор и отодвинул засов.

Улица встретила меня утренней прохладой и ароматом свежеиспеченной выпечки. Где-то вдалеке зарычал зверь, на крыше заболтала пара птиц.