— Воспитанный товарищ, — женщина улыбнулась. — А этот ушастый — баловень, по мордочке видно.

— Это точно, — усмехнулся я.

Люмин фыркнул, будто его несправедливо обозвали.

Спрятав покупки в ранец, я закинул лямки на плечи и, направляясь к выходу, произнёс:

— Доброго дня.

— И тебе, целитель, — попрощалась она, — Приходи ещё.

До лавки добрался без приключений, если не считать встречи с торговкой репой, которая попыталась всучить мне «самые сочные корнеплоды». Люмин, услышав последнее слово, тут же встал на задние лапы, но я увел его прежде, чем зайцелоп успел уставиться на меня своими огромными умоляющими глазами.

Дома было тихо, лишь из спальни доносился храп спящего Ларка. Первым делом я разложил часть покупок по полкам в главном зале, затем отнес пустые склянки на склад и направился в лабораторию.

Каменное строение встретило меня полумраком. Я расставил ингредиенты для зелий повышения ранга на столе и разжёг очаг. Затем сходил за водой, положил руку на столешницу и попросил Систему показать детальный рецепт.

[Рецепт: Шёпот Корней]

[Инструкция: Мелко нарезанный корень Молчаливой Травы томить на огне семь минут в двухстах миллилитрах воды. Добавить лепестки Утренней Дрёмы, варить три минуты. Влить сок Стеклянного Стебля, не перемешивать. Всыпать порошок из кости Тихого Беляка, медленно помешивая до загустения и приобретения темно-коричневого оттенка с серебристыми прожилками]

Пока колотые дрова прогорали, я положил на доску скользкий, слегка подрагивающий корень Молчаливой Травы. Казалось, будто передо мной лежал оголенный нерв. Я мелко нарезал его, отмерил на весах двести миллилитров воды и перелил её в котелок.

Когда дрова превратились в угли, я пододвинул их, чтобы создать слабый жар, и подвесил котелок над очагом, предварительно опустив в него измельчённый корень. Спустя пару минут вода посветлела, вскоре потемнела, а еще через три вдруг окрасилась в сочный зеленый цвет.

Отсчитав ровно четыреста двадцать секунд с момента подвешивания котелка, я бросил в него лепестки. Утренняя Дрёма мгновенно растворилась, поверхность зелья подёрнулась лёгкой дымкой, а по лаборатории поплыл сладкий грушевый аромат. Крох, заглянувший в дверной проём, чихнул и быстро вернулся во двор.

— Иди-иди, мохнатый, — буркнул я.

За три минуты зелье сначала потемнело до чайного оттенка, а к самому концу срока стало почти чёрным. Именно тогда я медленно, тонкой струйкой, по стенке влил сок Стеклянного Стебля.

Поверхность тут же подёрнулась серебристой плёнкой, будто кто-то аккуратно положил сверху лист тончайшей фольги. Металлическая гладь дрогнула, и в зелье заиграли мелкие блики, словно внутри котелка заплескалось крошечное серебряное озеро.