— Иди к его высочеству, кто тебе не дает? — ухмыльнулся Шахрин, зачехляя инструмент.

— Со мной не отпустят, — сожалеюще вздохнул голштинец­, а ты все-таки почти жених.

— А по сопатке?

— А ты бы, Иван, не кобенился, — вмешался в разговор игравший на мандолине Ефимыч, происходивший, как и Шахрин, из дворовых, только сумевший накопить деньжат и решивший вложить их в меховую торговлю на Дальнем Востоке. — Тебя обчество просит!

— Вот пущай «обчество» на ей и женится, — огрызнулся Ванька, которому изрядно надоели все эти разговоры.

— А чего? Я хошь сейчас! — подбоченился Ефимыч.

— Возможно это не такая уж дурная мысль, — заметил вольнонаемный помощник фельдшера Стахович, беря подмышку и футляр со скрипкой. — Её высочество наверняка даст за этой девушкой хорошее приданое.

— Так и я об чем! — поддакнул Ефимыч.

— Чего ж не посватаетесь?

— Мне нельзя, я — шляхтич! — вздернул нос уроженец Брест-Литовска. — К тому же у меня есть диплом. И если бы не отсутствие вакансий, я был бы сейчас лекарем, а вы называли меня «ваше благородие»!

— Я даже знать, где он его купил, — шепнул на ухо товарищу Петер.

— Диплом или дворянскую грамоту? — так же тихо спросил Ванька.

— И то, и другое, — ответил Люттов, после чего они дружно рассмеялись.

Вернувшись на пристань, они быстро нашли баркас своего парохода, у которого уже начали собираться моряки. Большинство из них были крепко выпивши, но на ногах держались и вели себя, что называется, подобающе. Только один матрос, пришедший раньше других, мирно спал на банке, да так крепко, что разбудить его получилось только на корабле.

Правда в этот момент выяснилось, что он не только не с «Константина», но и вообще не русский.

— Это что еще за тело? — удивленно спросил стоявший на вахте де Ливрон.

— Не могу знать, ваше благородие! — растерянно отозвался старшина шлюпки. — Приблудился окаянный…

— И что теперь с ним делать?

— Дык проспится, тогда и узнаем, какого звания человек.

— Господин Стахович, — обратился к помощнику фельдшера гардемарин. — Нет ли у вас средства вернуть сознание этому индивиду?

— Если только оно у него изначально имелось, — ухмыльнулся литвин и через минуту вернулся с большим пузырьком нашатырного спирта.

Как ни странно, чудодейственное средство сработало, и немного очухавшийся моряк сумел сообщить, что является подданным Французской империи, служит марсовым на фрегате-блокшипе «Инферналь», а зовут его Жюльен Лагаш.

— Так он же недалеко стоит! — хмыкнул заинтересовавшийся всей этой историей Шахрин.

— Надо доставить его на корабль! — решительно заявил де Ливрон и распорядился грузить начавшего отходить француза в баркас.