Киль нас встретил салютным залпом с крепостных батарей и зимовавшего здесь броненосца «Не тронь меня». В порту нас (и в особенности юного герцога Голштинии) встречали толпы народа, среди которых выделялась группа молодых и не очень людей, одетых в разномастную форму, отдаленно напоминавшую мундиры голштинской гвардии моего прадеда. Старший из них со знаками различия капитана обратился к нам с приветственной речью, из которой следовало, что они счастливы служить своему герцогу и готовы отправиться с ним хоть на край света!
— Что они хотят? — удивленно посмотрел я на посланника при Датском дворе барона Унгерн-Штенберг, которого я хорошо знал еще со времен Копенгагенской конференции.
— Призыв вашего высочества переселяться в Американские земли достиг и здешних земель, — пожал плечами Эрнест Романович, происходивший, как и многие другие российские дипломаты, из прибалтийских немцев. — По большей части это младшие сыновья здешних фермеров и гильдейских мастеров. Как это ни прискорбно, но на родине у них нет будущего. Вот они и хотят переселиться куда-нибудь, в поисках лучшей доли.
— Вот оно что, — кивнул я, решив повнимательней присмотреться к потенциальным новобранцам.
В конце концов, а почему нет? Немцы народ по большей части дисциплинированный и трудолюбивый. К тому же, как совершенно справедливо замечали многие исследователи, оказавшись в России, они довольно быстро становятся в ней своими. Учат язык, привыкают к обычаям и нравам. Иногда, конечно, морщат рожи при виде нашего пьянства и безалаберности, а потом сами пьют, да так, что не всякий православный выдержит.
— Сколько их?
— Если считать с семьями, то порядка двух сотен.
— С семьями? А вот это хорошо, я бы даже сказал замечательно. Теперь я их точно возьму!
Глава 6
Конец пятидесятых годов просвещенного XIX века ознаменовался стартом нового витка колониальных войн. И пусть большая часть известного мира была уже поделена между крупными игроками, оставались еще довольно значительные территории, не освоенные жадными до прибыли европейскими дельцами и завоевателями.
Несмотря на то, что Восточная война закончилась для Франции и Великобритании, выражаясь дипломатическим языком, не слишком удачно, находившиеся у власти элиты тут же решили компенсировать убытки в других местах. В Африке, Америке и, конечно же, Юго-Восточной Азии. В первую очередь в Китае, который, несмотря на общий упадок и оскудение, оставался весьма перспективным торговым партнером или, если точнее, объектом для грабежа. Да что там Англия с Францией, даже такой одряхлевший хищник как Испания начал присматриваться к Марокко и своим бывшим владениям в Америке, а также поучаствовал во французских колониальных авантюрах.