С таким настроем одна дорога — в разбойники, но тут вышел манифест об освобождении крестьян. И если большая часть дворовых встретила известие о воле без всякого воодушевления, то Шахрин только что не плясал от радости.

— Век бы вас не видеть! — решил он про себя и хотел уйти, но тут выяснилась одна заковыка.

Если деревенских согласно положениям манифеста чохом освободили, то дворовые должны были отслужить своим барам еще два года и только после этого становились вольными людьми. Но Ивану было уже невмоготу, и он решил, что при первой же возможности сбежит. Все одно в такой неразберихе толком искать не станут. А тут объявили, что начат набор переселенцев на Дальний Восток и в Русскую Америку.

— Чего там хоть делают, в Америке-то? — угрюмо поинтересовался он у вербовщика.

— А все подряд, — подмигнул ему приказчик Российско-Американской компании. — Хочешь землю паши, хочешь зверя для компании бей.

— А ружье дадите?

— Да хоть два. Отработать только придется…

— На это я согласный.

— Тогда давай паспорт!

— Э… не взял с собой.

— Беспаспортный, значит, — понимающе усмехнулся вербовщик. — Ничего, нам всякие люди сгодятся. Держи вот, — протянул он ему бумагу из плотного картона с надписью «посадочный талон». — Приходи через неделю к пристани вот с этим. Корабль называется «Ситка», не забудешь?

— Чего там помнить, чай не дурак.

— Вот и хорошо. А теперь ступай себе с Богом, у нас еще дел много.

— А если он убивец? — спросил у приказчика сидевший за соседним столом товарищ. — Или разбойник какой?

— Большое дело, — зевнул вербовщик. — Одним варнаком больше, одним меньше. Тлинкиты вон, индеане тамошние, вообще, сказывают, людоеды. И ничего, живут люди. Лучше пусть он на Аляске разбойничает, чем окрест Сенной площади колобродит да в Вяземской лавре ошивается.

— Тоже верно.

Первый переход до Киля не занял много времени. Экономя уголь, шли под парусами. Погода хоть и не баловала, но все же неприятных сюрпризов не преподнесла, и вскоре мы оказались у берегов Дании. Стася в первые дни немного страдала от морской болезни, но потом организм адаптировался, и она стала получать удовольствие от путешествия.

В отличие от нее Николка, искренне считавший себя опытным морским волком, не испытывал никаких неудобств. Облазив весь корабль от клотика до трюма, он успел свести знакомство со всеми участниками экспедиции от командира корабля до последнего матроса. Веселый и приветливый мальчуган очень скоро стал любимцем команды. Офицеры приглашали его в кают-компанию, скучавшие по собственным детям матросы дарили самодельные игрушки.